— Ставь свечку и пошли, — тихо произнёс Квиле.
Настя оставила горящую свечу на ступеньке, и они свернули с лестницы. Прошли немного, ступая по узкой ступени, и оказались у большого круглого проёма.
— Кто это здесь? — спросил вполне обычный человеческий голос.
Настя присмотрелась. Сразу за проёмом стояла конторка, а за ней сидел маленький лысеющий старичок, прикрывавший глаза рукой от яркого света.
— Эм… — Настя вопросительно глянула на Квиле. Но по его лицу поняла, что дальше ей придётся действовать самой. Она прокашлялась и сказала: — Мне нужно забрать Геннадия Сергомасова.
— Ишь ты, — усмехнулся старичок. — Забрать. А по что?
— Надо снять проклятие, которое он наложил.
Старичок помычал, будто бы изображая интерес. Потом стал копаться в каких-то пожелтевших бумагах на конторке.
— Так-с. Сергомасов, Геннадий. Ага, вот он, голубчик. — Дедуля надел старомодные очки, с дужкой, замотанной изолентой, и стал беззвучно шевелить губами, просматривая старые листы. Потом покачал головой: — Нетушки. Ему ещё срок не подошёл.
И вдруг откуда-то в воздухе взялась бумажка. Дед ловко её поймал, сосредоточенно прочитал, что там было написано, снова стал перебирать бумаги. Аккуратно вложил листочек в стопку.
— Это молитвы, — под ухом Насти произнёс Квиле. — Записки в церквях видела? Каждая такая строчка уменьшает срок.
— Ясно, — кивнула Настя. Шёпотом спросила: — И что, мне теперь пилить наверх, чтобы по церквям записки подавать?
— Об этом, милая барышня, надо было подумать загодя. — Дед невозмутимо перебирал бумаги.
— Ну, всё-таки, можно как-то решить вопрос? — просительно произнесла Настя.
Дед повернулся и окинул её внимательным взглядом с ног до головы.
— Ваша бабушка была вежливее и сообразительнее.
— У этого тоже крылья? — спросила Настя у Квиле, указывая на старикана.
— Скажи спасибо, что у него нет копыт и рогов.
— В общем-то, вы уже кое-что полезное сделали, — вздохнул дед, подпирая голову кулаком. — Давненько я света не видал.
— Так может, ещё что-то сделать? — ухватилась за ниточку Настя.
— Можно. — Старикан достал откуда-то старые счёты с погнутыми спицами. — Знаете, чего здесь точно не достаёт? Прощения. Этих, кто тут заперт, не простили. Потому им и нет хода наверх. И они тоже много кого не простили. Но раз уж вы изволили сюда явиться, то придётся, вам, милая барышня, взять эту ношу на себя.
— Что я должна сделать? — шёпотом спросила Настя у Квиле, оборачиваясь на свет от пламени его волос, пока дедок возился с громадными счётами и что-то переставлял на конторке.
— Простить кого-нибудь, и побыстрее, а то наши свечки потухнут, и мы вообще можем отсюда не выбраться, — еле слышно процедил Квиле.
Старикан тем временем устроил счёты над низкой оплавленной толстой свечкой с обугленным фитилём и вопросительно посмотрел на Настю.
— Да вы серьёзно, что ли? — простонала Настя. Однако на неё так таращились, что пришлось собраться и спешно придумывать, кого бы простить. — Ну… э… о, училка. Которая меня в начальной школе терпеть не могла.
— Ты по-настоящему её прощай, — подсказал Квиле. — А то ничего не получится.
Настя сосредоточилась. Напомнила себе, что с их последней встречи с той учительницей прошло уже много лет. И вообще ей тоже досталось — дочка-проститутка, подумать только. Перед соседями объясняйся, перед коллегами стыдно. Ладно, пусть их ссоры останутся в прошлом. Нечего о них вспоминать и трепать себе нервы.
Стоило так подумать, как дед кивнул и с громким щелчком перекинул колёсико счётов на другую сторону. Оно выбило искру, так что стали видны проходы, ведущие в разные стороны от тоннеля.
Дедуля снова вопросительно посмотрел на Настю.
— Ещё нужно? — Настя почесала голову. — Так. Ну, допустим, диспетчерша, которая не приняла мой вызов, когда я сидела в подвале с Гошкой.
От воспоминания о Гошкином полуразложившемся трупе защипало глаза. И снова захотелось влепить затрещину той тётке, которая её обзывала наркоманкой по телефону, вместо того чтобы прислать кого-нибудь открыть подвал с той стороны. Настя собралась и напомнила себе, что это — дело прошлое. И может, ту тётку уже жизнь наказала.
Дед снова щёлкнул счётами. Снова выбилась искра, теперь поярче.
— Она потом сломала обе ноги, — пробубнил Квиле. — Диспетчерша.
Настя кивнула. Ладно, проехали. Кто там ещё?
— Тётя Римма, которая мои цветы по-тихому таскает, — щёлкнула пальцами Настя. — Примета такая есть, что растение надо обязательно украсть, чтобы оно хорошо росло. Я тёте Римме сама весной каких-нибудь черенков принесу, только бы не забыть.
Дед улыбнулся и снова перекинул косточку счётов. Теперь высекся целый фонтан искр.
— Ещё нужно? — спросила Настя, которую эта история уже начала утомлять.
Хорошо бы сейчас простить Сашку, но это слишком. Сложновато пока.
— Я хочу простить Викиных приятелей, — произнесла Настя, глядя в пустоту. — Её саму не могу. А они пусть катятся куда подальше.
Дед треснул косточкой счётов так сильно, что высек пламя, на миг осветившее все пещеры. От огонька чуть затеплился фитиль на его низкой свечке.
