Велнесс полностью

Некоторые вещи в интернете – правда, а некоторые – нет.

Как удобно, когда то, во что ты уже веришь, оказывается правдой. [еще один задумчивый эмодзи]

Это правда не потому, что я в это верю, папа. Я верю в это, потому что это правда.

Фейсбук не следит за мной. Это бред.

Почему ты веришь в любой заговор, кроме того, который СУЩЕСТВУЕТ НА САМОМ ДЕЛЕ???

Тогда Лоуренс отправляется на поиски доказательств в защиту «Фейсбука», найти которые нетрудно: множество сайтов настаивают, что «Фейсбук» просто нейтральный инструмент, отражающий реальный мир, что его алгоритмы безвредны, что он не заставляет нас делать то, чего мы не хотим делать сами, что он точно не шпионит за нами, что все заламывания рук вокруг «Фейсбука» – это в лучшем случае типичная массовая истерия, сопровождающая появление любой прорывной технологии (см., например, аналогичную панику по поводу опасностей кинематографа или ужасов беспроводного радио). А другие сайты и вовсе уверяют, что вся эта антифейсбучная риторика на самом деле часть подлой клеветнической кампании, затеянной узколобыми леваками-фашистами, пытающимися подвергнуть цензуре и заставить замолчать любого, кто с ними не согласен; классический манипулятивный прием фашистов и диктаторов всех мастей – настаивать, будто того, что происходило на самом деле, никогда не было.

И когда Лоуренс отправляет эти ссылки Джеку, Джек присылает в ответ еще больше ссылок, они спорят о том, какие из этих ссылок истинные и достоверные, и тут оказывается, что они разворошили онтологическое осиное гнездо: можно ли что-то знать наверняка, можно ли определить, где истина, можно ли вообще утверждать, что «истина» существует?

Джеку приходится признать (наедине с собой, не в диалоге с отцом, отцу он никогда бы в этом не признался): в ходе дальнейшего расследования выяснилось, что не все, во что он верил насчет «Фейсбука», правда. Маловероятно, что «Фейсбук» тайно следит за своими пользователями или подслушивает их через телефоны – это громкое заявление похоже на параноидальную спекуляцию, выданную за факт авторами, которым Джек почему-то доверился. Причем доверился сразу и безоговорочно, а теперь недоумевает, как это случилось. Может быть, у него действительно есть какая-то неосознанная и даже фрейдистская потребность заставить отца замолчать, а может, перекладывание на «Фейсбук» вины за то, что разные люди имеют разные мнения, действительно просто внешнее проявление какой-то внутренней, глубинной психологической уязвимости. В конце концов, Джек не представляет, как на самом деле работают алгоритмы, – он никогда не писал алгоритмов и не видел их, если можно так выразиться. Все, во что он верит, он узнал от других людей в интернете, которые тоже в это верят. Сами по себе алгоритмы – черный ящик, коммерческая тайна, сплошная загадка, а Джек знает достаточно из исследований Элизабет, чтобы понимать, что, когда возникает информационный вакуум, разум стремится его заполнить. Насколько это отличается от фантазий Лоуренса? И Лоуренс, и Джек приписывают таинственным глобальным системам враждебность и злонамеренность. Возможно, и отец, и сын одинаково склонны к паранойе, просто распространяется она на разные объекты. Возможно, в конечном счете они оба неправы. Возможно, они оба заблуждаются. И Джек даже согласен капитулировать и признать, что его мнение не претендует на стопроцентную истину – но со стороны отца он не видит абсолютно никаких намеков на аналогичную капитуляцию, никаких признаков готовности к компромиссу, никакого желания навести мосты. Хуже того, после разговоров с Джеком Лоуренс продолжает репостить ссылки, посты и мемы от Патриота Среднего Запада с частотой, повысившейся раза в три, и Джека приводит в ярость этот истерический всплеск безумия, это возросшее рвение, которое выглядит нарочитым оскорбительным жестом в адрес Джека, и в конце концов Джек вынужден совершить именно то, чего надеялся избежать, когда писал свое длинное и продиктованное искренним сочувствием письмо; он отправляет Лоуренсу короткое сообщение: «Такое ощущение, папа, что не имеет значения, что я тебе говорю и сколько теорий я опровергаю – ничего не имеет значения, потому что завтра ты вернешься с семью новыми, и никакие доводы тебя не остановят, так что оно того не стоит. Я умываю руки. На меня сейчас много всего навалилось, в жизни и так достаточно сложностей, чтобы разбираться с твоей дурью. Так что пока».

И наконец отфренживает отца.