Он отвечает ей голосом Сурового Укротителя Медведей. Или Ужасно Приторным голосом. Или голосом Бионического Робота. И она называет его «полумужчина, получудо». Это только одно из его многочисленных прозвищ. В числе других – Голубиная ягода, Персиковое масло, Принц Уэльский, Милашка ван дер Ваальс, мистер Гладкие ботинки и четыре ее любимых минерала цвета слоновой кости: пандермит, карналлит, афродит и жемчуг. Они объединяют свои фамилии и чествуют дефис, потом добавляют к своим именам еще имена, то отдельные слова, вроде «мадам» и «эсквайр», то целые словосочетания, вроде «Ее Королевское сиятельство» и «Канцлер казначейства», пока их имена не заполнят всю страницу блокнота.
– Ну наконец-то, – говорит она. – Нам это очень пригодится.
В этот момент наверху раздается грохот – как будто упал книжный шкаф или шар для боулинга, – и они одновременно вздрагивают и восклицают: «Матерь Божья!» Потом подозрительно косятся друг на друга и гадают: кто из нас у кого научился? Они не знают. Кажется, что эти слова не исходят ни от кого из них, но в то же время от них обоих.
– Ты как будто у меня в голове, – говорит Элизабет. – Как это вообще возможно?
– Я же тебе рассказывал, – отвечает он. – Наши души уже встречались.
Она закрывает глаза.
– Тогда скажи, о чем я думаю.
Она поворачивается к нему спиной, а это означает, что он должен обнять ее сзади, крепко прижать к себе, прильнуть губами к ее уху, вдохнуть запах ее волос, медленно и долго целовать ее ключицу, пока кожа не порозовеет, неторопливо стянуть с нее рубашку, потом повернуть ее к себе и жадно, глубоко и решительно заглянуть ей в глаза –
Этой ночью, в постели, под грудой пледов и покрывал, каждый обвиняет другого в том, что тот забрал все одеяла себе. Она говорит:
– Вчера я любила тебя больше, но сегодня, я думаю, ты любишь меня больше.
Она бьет его подушкой.
Он думает о прогулке, о танцующих тенях на желтой шторе и снова спрашивает ее:
– Чем пары занимаются втайне?
Она отвечает:
– Они дают имена посуде. Прикинь?
Во сне она ворочается, перекатывается на другой бок, широко зевает, и изо рта у нее выползает маленькая белая мышка. Это нежное создание, хрупкое и мягкое, с пушистым мехом молочного цвета. Она осматривается, принюхивается и делает осторожные шажки к двери. Он берет мышку в руку – она такая легкая! Как шарик взбитых сливок. Он выносит ее на улицу – медленно, осторожно, как будто держит в ладони целый яичный желток и боится порвать оболочку. Он шепчет ей ласковые слова и поднимает ее высоко над головой, чтобы она посмотрела на звезды. Он играет с ней: вдавливает ладонь в землю, и мышка начинает бегать между его пальцами. Потом она зарывается в мягкую, рассыпчатую, жирную почву и исчезает.
Через некоторое время он зовет мышку, она слышит его голос, узнает его и следует за ним. Возвращается к Элизабет, заползает ей обратно в рот, когда та зевает, и вот Элизабет открывает глаза, сонно моргает и смотрит на него. Он спрашивает: «Тебе что-нибудь снилось?» И она отвечает, что да, снилось. И он рассказывает ей о мышке, о том, как поднимал ее к звездам, а она отвечает: «Во сне я летала в космос». О том, как мышка царапала землю когтями, и она говорит: «Во сне я добиралась до центра земли». О том, как он звал мышку, и она говорит: «Во сне я следовала за твоим голосом в темноте».
Она смеется и спрашивает:
– Ты мне веришь?
Именно этим, по его мнению, и занимаются влюбленные за шторами – они алхимики и архитекторы, первопроходцы и баснописцы; они превращают одно в другое; они изобретают мир вокруг себя. И он говорит: «Да, я тебе верю», – и она улыбается. Потягивается. Дотрагивается до его лица, и все вокруг становится прекрасным.
Одна из величайших радостей работы над книгой заключается в том, что это позволяет исследовать самые разные вещи, привлекающие мое внимание, и глубоко погружаться в те темы, которые приводят меня в замешательство, забавляют или поражают. Для этой книги мне понадобилось много таких погружений. Я каждый день совершал открытия, находил новые поводы для восхищения и теперь хотел бы выразить огромную благодарность всем психологам, социологам, неврологам, биологам-эволюционистам, экономистам, сексологам, психотерапевтам, философам, врачам, специалистам по анализу данных и всем остальным, кто прилагает все усилия, чтобы понять, как работает наш странный, непокорный, чудесный и сумбурный ум.
Я в особом долгу перед следующими книгами.