Велнесс полностью

Честно говоря, это была самая интересная часть работы – выворачивать описание товаров наизнанку. Элизабет чувствовала, что наделена какой-то особой властью, потому что придуманная ею легенда могла войти в чью-то плоть и кровь и стать реальностью.

И в тот самый вторник она долго и серьезно размышляла о своей работе. В частности, об одном странном новом клиенте: чикагская авиакомпания «Юнайтед эйрлайнс» обратилась к ней с просьбой решить их проблему. Оказалось, что пассажиры «Юнайтед» в целом не очень довольны качеством их услуг. Справедливости ради, в то время не существовало ни одной крупной авиакомпании, пассажиры которой не были бы все время чем-нибудь недовольны, поскольку, чтобы увеличить свою экономическую эффективность, авиакомпании были вынуждены предпринимать меры по снижению расходов, а это приводило, как выразились в «Юнайтед», к «негативному клиентскому опыту, а иногда даже к отрицательной лояльности». Меры экономии включали в себя увеличение числа кресел в и без того переполненных самолетах и уменьшение пространства для ног до минимального. А еще сокращение количества персонала в билетных кассах и у выходов на посадку, что увеличило время ожидания. А также обновление меню предлагаемых в полете блюд и закусок, в результате которого порции – по сравнению с воспоминаниями пассажиров о том, какими эти блюда и закуски были раньше, – стали просто мизерными. И поскольку «Юнайтед» не могла отказаться от этих мер, не столкнувшись с серьезной критикой со стороны акционеров, ее представители обратились к Элизабет с вопросом: как заставить пассажиров радоваться этим ужасным нововведениям? «Юнайтед» была не в состоянии изменить ситуацию, поэтому попросила Элизабет помочь ей изменить то, как ее клиенты воспринимают эту ситуацию.

Другими словами, «Велнесс» впервые должна была не разоблачить обман, а поучаствовать в нем.

Доктор Сэнборн наотрез отказался, сославшись на профессиональную этику: лаборатория, по его словам, не может сама создавать иллюзии, которые, по сути, и пытается развеять своей деятельностью.

Но этот вопрос не давал Элизабет покоя, и в тот самый вторник она поймала себя на том, что опять прокручивает его в голове. Заинтересовал он ее по двум перевешивающим соображения морали причинам: во-первых, потому что она только что вышла из долгого декретного отпуска, и, честно говоря, любая требующая хоть малейших умственных усилий задача была ей в радость после месяцев возни с маленьким ребенком, которые много ей дали в эмоциональном отношении, но, надо признаться, совершенно ничего в интеллектуальном; а во-вторых, из-за гонорара.

Непомерный гонорар, который «Юнайтед эйрлайнс» обещала за эту работу, был на несколько порядков больше, чем те урезанные бюджеты, которые могли выделить на «Велнесс» Федеральная торговая комиссия и Управление по надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов. Эта солидная сумма мало что значила для доктора Сэнборна, который был известным ученым уже несколько десятков лет и которому в его семьдесят пять предстояло скоро уйти на покой, причем с очень немаленькой пенсией. Но для Джека, Элизабет и Тоби эти деньги значили очень много.

Собственно, поэтому в тот день Элизабет пыталась придумать, как сделать недовольных клиентов довольными, не меняя условий, которые им предоставляют. Она размышляла над этим вопросом, пока помешивала рис в мультиварке, отваривала брокколи на водяной бане на дальней конфорке, пробовала соус из сладкого красного перца, уже кипевший на ближней конфорке, пюрировала нут в блендере и разогревала в микроволновке макароны с сыром быстрого приготовления, которые, несмотря на свой неестественно оранжевый цвет и омерзительный вкус, были единственным блюдом из всего этого разнообразия, которое Тоби согласился бы съесть.

Потому что в два года Тоби внезапно стал привередливым.