Почему нет ветра? Куда исчезли запахи?
А, может быть, там, во мраке и не фашисты вовсе?
Вдруг там, поднимаясь из разломов в земной коре, встают даже не духи убитых, а настоящие адские и вполне живые твари, способные только жрать и убивать?
Они — там!
Это вовсе не детские байки о леших и домовых — чертях, сочувствующих людям, нет! Это пришли звери, что вырвались из тех самых страшных немецких сказок, которые фашисты торжественно сжигали на кострах. Они пришли, чтобы отомстить. Смерть за смерть! Кровь за кровь! И им все едино: русский я, украинец, поляк, англичанин или немец. Для них я чудовище, уничтожавшее их детей огнем в ночи!
Я закусил губу до крови. Нет никаких чудовищ! Есть притаившиеся во мраке фашисты.
И вдруг тьму вспороли выстрелы. Враги нашли меня. Они пришли за моей душой! С ними был Дьявол. Больше никак это нельзя было объяснить!
Десятки разноцветных лучей вспороли мрак. Это искусственная иллюминация: все мелькает, дрожит, дробится, отражается в отражениях и теряется в безумии сотен вспышек.
Это не настоящая пещера! Меня снова обманули. Они заставили поверить, что я нырнул в тайный лаз, прикоснулся к дыханию истории. И теперь они смеются.
Я не знаю, кто — они. Но, подозреваю, что — какие-то иные существа, возможно, и не люди в прямом значении слова. Может быть, это наши прямые потомки с «промытыми мозгами», умеющими только давить на кнопочки и радоваться чужой смерти.
Конечно, такого будущего не может быть, если нацизм не победит во всем мире. А ведь немцы не могут подчинить себе Землю! Это противоестественно! Так быть не должно!!!
А потом громыхнула музыка, жесткая, как удар плети:
Они знают, что я пониманию слова их проклятых гимнов, они измываются надо мной, они с самого начала не собирались меня выпускать отсюда!
Сколько бы я не погибал в лабиринтах замка, меня будут воскрешать снова и снова, чтобы на пороге свободы замуровать в последней башне навсегда! Они не придумывали этой песни, это — экспромт. Им нравится меня дразнить!
Они садисты, чужая боль и отчаяние вызывает у них выброс адреналина. Это потому, что нацисты — хищники. Им нужно гнать свои жертвы, им хочется ощущать отчаяние тех, кого они догонят и разорвут. Они все — больны.
Эсесовцы вызвали из ада черного бога, того самого: с рогами, у которого — «во лбу звезда горит». И он «ликом черен и прекрасен». Потому они и сошли с ума, что никому не выстоять в присутствии дьявола.
И только меня пощадили, потому что я для них — подопытная крыса. Им нужен сумасшедший лазутчик, упрямо движущийся по коридорам в поисках выхода именно для контраста, мол, нацистов всюду окружают враги и предатели Германии.
И если бы даже нашего десанта не было, то стоило бы придумать подобных лазутчиков. Да, фашистам нужно заснять все мои похождения на пленку. И фильм с моей смертью крутить потом в агитационных целях на всех фронтах, поднимая дух своей армии. Наверное, фрицы именно это сейчас и делают.
Но, сквозь грохот музыки, до меня опять долетают русские, хотя и не совсем понятные, фразы:
— Что, опять кильнули? А не надо было агриться. Тебе сейчас нужно режим валшутера. Нет, тебе явно не пройти с первого раза этот левел. Ну, вот зачем ты в нычку полез, да еще оружие там начал перебирать? Залечь нужно было совсем не там.
— А я еще в первый раз говорил: надо вовремя хилку юзать! — подал голос мальчишка, у которого ломался голос. — Там дальше, в потайной комнате большая аптечка лежит. Не ховался бы по углам — не твои бы гибсы сейчас там валялись.
— А, может, надо было просто зарашить? — голос дрожит от досады и возбуждения.
— Ты лучше сейчас читы подруби, а то сдуешься без них. — хихикает один из спорщиков. — Ну, так что: сдаешься?
— Нет! Вайнить не стану, не дождетесь! Я лучше отдам все скины в «Майне», но не сдамся!
— Это уже речь не мальчика, но мужа! — пробасил парень с ломающимся голосом. — У тебя ведь где-то мины есть. Перебери все оружие — найдутся. Сунулся в нычку, оставил «подарок» и беги. Там дальше свет появится.
— Нет, ну это не по чесноку — подсказывать. Раз «забились», пусть сам проходит, а не читерит!
Может, я, правда, лежу, привязанный к кровати в психиатрической лечебнице? И нет никакого замка. Нет войны. И сейчас вовсе не 1943 год. Меня никуда не десантировали. Я не был в советской спецшколе и не общался с Бокием. Не сражался в составе польской армии, не видел Уинстона Черчилля.
Наверное, я все выдумал. А потом сам поверил в собственный обман. Кажется, это называется шизофренией.
Нет, я, все-таки, видел всех этих людей, я сражался с врагами в глубоком немецком тылу! Я нужен человечеству!
Или нет?
