Есть ли в игровых блужданиях по проклятому немецкому замку в виртуальном 1943 году хоть капля правды? Кто и зачем выкладывает на всеобщее обозрение гремучую смесь из забытых исторических фактов и утраченных нацистских мифов? Неужели разработчики игр пытаются передать тайное послание? И почему подсказки даются в таком виде, в котором они могут складываться в логические цепочки лишь в сознании истинного геймера? Что будет, если юнита вышвырнет в нашу реальность? Байты информации смогут ли осознать себя личностью? Что потребует компьютер взамен за оживление легендарного рубаки шутера? Отождествляя себя с героями игр, не роем ли мы тем самым могилу собственной цивилизации? Нить фантастических событий второго круга ада «Вельтаншаунга» ведет уже двух бойцов через туман непознанного, над кромкой которого северный ветер, летящий с забытых пепелищ, развивает знамена русского рока. Тьма разрастается. Названия глав этого левела - цитаты из песен группы «Сплин».
Локация: вход в лабиринт
Меня зовут Сашкой. Я – агент русской разведки, засланный с особой миссией на территорию Польши, внедрившийся в их армию накануне Второй мировой войны.
После разгрома под Варшавой, солдатразбросало по всей Европе. К слову сказать, многие поляки продались Гитлеру, обещавшему шляхте вольности. Сопротивление стало малочисленным и слабым.
Но мне повезло. Я попал в английскую диверсионную школу, как и задумывалось, – в изодранном мундире несуществующей к тому времени армии с нашивкой «В.-J. Blazkowicz». Для британцев я был польским офицером, жаждущим отомстить за поруганную отчизну.
Несколько заданий в тылу врага – и вот уже мое имя становится синонимом неуязвимости. Вскоре меня вводят в состав элитной диверсионной польской группы и отправляют в сердце мистической Германии. Нас десантируют под пологом ночи недалеко от древнего замка. Но проблема в том, что в Великобритании многие разделяют нацистские идеи. «Кроты» здесь окопались не только в Адмиралтействе, но и в правительстве, и даже в контрразведке.
Нас предали.
Не спасли: ни ночь, ни лес.
Никто из товарищей не выдержал пыток, все погибли на разделочном столе сумасшедшего нацистского доктора Хирта. Мне чудом удалось избежать уготованной судьбы.
И теперь мой путь – лабиринты коридоров. И не факт, что отсюда есть выход!
Мне все время слышатся голоса. Меня преследуют странные видения смерти. Но я, как Озирис, выныриваю из океана забвения и снова двигаюсь вперед, подбирая, точно сорока, любые странные предметы и записки. Меня ведет за собой черный свет солнца, пылающего где-то в сердце замка. Я даже ощущаю его холод и притяжение.
Впрочем, именно это помутнение рассудка и спасает. И я уже не знаю, жив ли на самом деле. Стоит лишь на секунду задуматься – и догонит шальная пуля…
С боем прорываясь вперед, пройдя по секретным лабораториям, обнаружив тайник с древним алтарем силы, о котором не подозревали и сами нацисты, я добрался до лифта. Вот только подняться наверх мне не удалось. Стальные канаты оборвались, унося меня в нижние чертоги.
Кто мог представить, что фашисты сумели скрытно выстроить под древним замком несколько этажей подземных бункеров?
Лифт плюхнулся на дно шахты. Может быть, он застрял посередине, – этого я не проверял.
Отделавшись синяками и испугом, я уже собирался вскрыть эту «консервную банку» изнутри, прикидывая, как бы срезать пулями невидимые изнутри петли и не повредить при этом каркас.
Но выйти из этого склепа мне неожиданно помог… бесплотный дух ангела с опаленным крылом.
Да, так не бывает. И бескрылые вестники – это демоны, сброшенные с небес. Именно так нас учили в лицее еще до февральской революции. И красный цвет – всегда дьявольский, особенно, если он сочетается с черным. Все так, но враг моего врага, спасающий меня от гибели, достоин уважения.
Я не понимаю, какая сила раздвинула створки поврежденной кабины, но я жив и это главное!
Подозреваю, что немцы здесь всюду распыляют неведомые газы, от которых их самих заранее привили. Думаю, некоторые вещи мне мерещатся именно под воздействием этих галлюциногенов.
Боюсь, что всего этого просто нет. Возможно, я побывал на столе доктора Хирта, а теперь валяюсь в коме. Сознание отчаянно цепляется за знакомые понятия, создавая иллюзию побега из того болевого шока, из которого я никак не могу вынырнуть.
И если я сейчас лежу, точно овощ, сорванный с грядки, то скоро моим мучениям придет конец. Фашисты не станут искусственно поддерживать жизнь обреченному врагу, даже если он – шпион.
Возможно, образ начищенных немецких сапог победителя перед моими глазами – это сигнал мозга, что необходимо очнуться. Я уже дважды засыпал на ходу и видел этот жуткий сон с бесконечными рядами бегущих столбиков цифр. Эта же галлюцинация мучила меня во время падения лифта. Боюсь, что еще один такой сон наяву может оказаться последним.
Но страхи и предчувствия живут где-то параллельно со мной. Мне некогда копаться в этом декаданском мусоре. Пусть Блоки умирают от сифилиса, а Гумилевы от пуль – это неизбежная жертва тому Молоху революции, которого подняли из забытья большевики. Якобинская революция повторилась и в Баварии, и в России.
Я убежден, что, расправившись с белым движением, повергнув нацистских оккупантов, Сталин впоследствии примется за «предателей» социализма с удвоенной силой. Это неизбежно.
История – она как прибой. Нужно просто знать лунный календарь и во время прилива держаться подальше от берега. Но все это будет потом, в другой жизни. А сейчас, в германском замке, мне кажется, что я подвешен в нигде, что мной управляют подростки, поспорившие на какие-то «скины»; и им все равно, выйду ли я отсюда живым или нет.
Но кто-то проник в мое сознание и перерезал невидимые путы на руках и ногах. Я был марионеткой, а сейчас – свободен. И это страшно. И в то же время радостно. Это означает, что некие силы вмешались в ход истории, чтобы вернуть меня из опиумного сна назад, в реальность.
