Эта короткая реплика, вошедшая в официальный протокол, решила судьбу княжества. Талейран довольно часто брал на себя роль адвоката слабых, проявляя неожиданное для многих политическое благородство. Но, как всегда, Сфинкс преследовал собственные цели. В числе «побрякушек», пожалованных ему Наполеоном, был и титул князя Беневенто — маленького городка на юге Италии, с 1053 года принадлежавшего Святому престолу и представлявшего собой анклав в Неаполитанском королевстве. Папе вовсе не нравилось, чтобы церковными землями управлял бывший священник, лишенный сана. Неаполитанское королевство уже дважды подвергалось захвату со стороны узурпаторов: сначала Жозефа Бонапарта, затем — Иоахима Мюрата. Княжеский титул приносил Талейрану 60 тысяч франков в год, и в этом кроется одна из причин его задержки в Вене. Защищая права маленьких государств, он, возможно, и проявлял альтруизм, но в первую очередь заботился о сохранении своих привилегий. Ради приличия — или из осторожности — он сразу после возвращения Наполеона отказался от титула князя Беневентского, надеясь, что Людовик XVIII пожалует ему другой, более весомый с точки зрения законной монархии. Во время венских обедов сотрапезницы нередко интересовались у представителя Бурбонов, что сейчас поделывают видные бонапартисты, увенчавшие свои имена военной славой. Талейран неизменно давал им исполненный презрения сухой ответ:
— Никогда о таких не слышал.
Итак, Талейран затягивал Венский конгресс под предлогом заботы о малых европейских государствах, а на самом деле — боясь потерять немалый доход. Отказ от титула князя Беневентского не потребовал от него особой жертвы — он ни разу не был в этом самом Беневенто! Но вот утрата ежегодных 60 тысяч франков волновала его значительно больше. Талейрана поддержал Меттерних, почуявший возможность лишний раз пнуть Церковь, на его взгляд, слишком богатую и слишком могущественную. Если бы канцлер сказал по своему обыкновению: «Нет!», то французский посол, возможно, сдержал бы слово, данное Людовику XVIII в письме от 27 мая: «Сир! Я более не буду иметь чести писать Вашему Величеству из Вены, ибо отправляюсь в путь, дабы вскоре выразить Вам свою почтительнейшую преданность».
