Находясь в Вене, было трудно судить о бурных событиях, взбудораживших всю Европу. Но и те сведения, что сюда доходят, вселяют в сердца людей смятение. Так, из Лондона сообщают, что парламент отказался голосовать за вступление в войну только потому, что во Франции сменилось правительство или даже государственный строй. На Адриатическом побережье, в Римини, Мюрат собирает войско для освобождения Италии и изгоняет австрийцев из Болоньи. Париж наводнен листовками и памфлетами, часто подпольного происхождения, в которых «беглеца с острова Эльба» кроют последними словами. Наполеон сразу после своего возвращения отменил всякую цензуру, но редакторы большинства крупных газет предпочитают вести себя осмотрительно. Если в распространяемой «из-под полы» роялистской «Газет дю Ли» можно прочитать: «Чудовище, которое нами правит, опирается на сброд. Бонапарт вернулся во главе шайки жалких неудачников, встреченный ненавистью и презрением всех французов», то официальный «Ле Монитор» в те же дни пишет: «Император намерен править опираясь на Конституцию, принятую в интересах и согласно воле всего народа». Людовик XVIII формирует в Генте правительство в изгнании; Шатобриан занимает в нем символический пост министра внутренних дел. Глядя на короля, бессильно оплывшего в кресле, виконт напишет: «Легитимность валялась на боку, словно старый разбитый фургон». Сторонники Людовика XVIII попытались пустить в оборот только что придуманный для него титул — Отче Нагл Гентский, — но он был встречен дружной насмешкой.
29 марта 1815 года. Веллингтон в эффектном красном одеянии на виду у всей Вены покидает город и едет в Брюссель, где должен стать во главе английского войска; существует опасность, что «королишка с острова Эльба» начнет наступление в Бельгии. Пребывание Веллингтона в Вене продлилось меньше двух месяцев, но его вклад в работу Конгресса оказался решающим, несмотря на невозможность постоянных консультаций с английским премьер-министром. 3 февраля, в день прибытия Веллингтона в австрийскую столицу, Изабе, работавший тогда над полотном, запечатлевшим всех участников Конгресса, выразил желание дополнить его фигурой герцога. Британский эмиссар ответил согласием, хотя прежде никогда не позировал живописцам. Изабе изобразил Веллингтона в профиль, уверяя, что так он особенно похож на славного короля Генриха IV. Изабе явно польстил герцогу. Позже, когда Изабе собирался покинуть Вену, Меттерних выразил свое сожаление отъездом художника, заметив, что тот «достаточно дипломатичен, чтобы стать членом Конгресса». Действительно, Изабе трудно отказать в дипломатичности: он прервал работу над картиной, персонажи которой сидят за круглым столом, и вернулся к ней лишь после того, как прояснилась политическая ситуация.
Талейран пришел к выводу, что дальнейшее присутствие дипломатов в Вене утратило всякий смысл, но все же не мог допустить, чтобы семимесячные споры не завершились принятием некоего документа. 27 апреля Людовик XVIII просит своего посла присоединиться к нему в Генте. 5 мая Его Величество повторяет свой призыв, уже более настойчиво, приказывая Талейрану покинуть Вену, как только от его имени будет подписан Заключительный акт. На обратный путь король дает своему представителю три дня. Но и мая Талейран по-прежнему в Вене, что удивительно: «немецкие и итальянские дела» практически урегулированы; княжества раздаются как призы. Некоторые из них обязаны своим существованием именно Талейрану, в том числе Монако. Ликвидированное после революции, оно было восстановлено в правах Наполеоном, но теперь снова оказалось под угрозой исчезновения с карты мира; дело в том, что Гримальди согласились служить императору, опираясь на договор XVII века, в соответствии с которым князья этого Дома обязались в случае вооруженного конфликта выступить на стороне Франции. На заседании Конгресса, посвященном решению запутанного вопроса о статусе карликовых государств, Талейран выступил с пылкой речью, завершив ее восклицанием:
— И пусть князь Монако вернется домой главой государства!
