Свидерко поведал ему, что полтора месяца назад на шапито был наезд местной группировки. Приезжали «бичи», требовали с артистов дань за выступление в Олимпийской деревне.
— Ну, понимаешь, первый-то раз они сами отбились. У них тут силовик один есть — кулаки, что твои гири. Он этим качкам ребра, как спички, переломал, — рассказывал Свидерко. — Ну, они, естественно, в бутылку: приехали сюда ночью. Стрельба — туда-сюда, силовика всей кодлой начали колошматить. Ну а мы как раз с ребятами в отделении дежурили. Ну приехали. И так мы тут поработали славно — только эта падаль у нас зубы на асфальт выплевывала. Одиннадцать человек забили по указу в камеру, дело возбудили о вымогательстве. Словом — все чин чинарем. Ну а циркачи за это к нам со всей душой. Они ребята хорошие, правильные ребята. Жизнь только у них не сахар. Верно я говорю, дядя Сень?
Тренер ответил не сразу. Дождался, пока гости выпили и закусили.
— Жизнь как жизнь. Сборы хоть малые, но есть. Публика хлопает. Звери не голодают. Чего еще желать?
— Сборы-то вам в основном тигры Полевых дают, — продолжал Свидерко. — Чего у них там стряслось? Почему не выступают сегодня?
— Да прострел у старшего. Плашмя лежит второй день, — ответил дядя Сеня, — Жидкий народец пошел. Чуть заколет где — сразу на бюллетень. Вот прежде… Про Филатова слыхали? Это который медведей дрессировал. Ну, ему медведь позвоночник переломил, так он, душа моя, чуть из корсета вылупился — тут же на манеж. Боль терпел адскую. Наколют его перед номером обезболивающим, отработает он, уйдет за кулисы и упадет: во как к делу-то относились! А как же иначе? Публика пришла, твое имя в афише, изволь работать. А сейчас… — Он налил по второй.
— Значит, полосатики ваши теперь на младшем Полевом и на этом, как его… новеньком… Константине… Он откуда у вас?
— Завхоз наш его выкопал где-то. Говорят — с нами поедет. Полевые вроде им довольны.
— А вы с ним, Семен Семенович, говорили? Как считаете, подойдет он для вашей цирковой жизни? — вступил в беседу Колосов.
— Да он недавно у нас. Месяца еще не минуло. Кто его знает? Животину вроде любит, жалеет. Клетки у него в чистоте. Да и кураж есть — тигров не боится. Он ведь вроде интеллигент. А раз такой в разнорабочие подался, выходит, интерес у него есть какой-то.
— А какой, по-вашему? — допытывался Никита. — Зарплата?
— Зарплата у меня, старшего тренера, шестьсот, и то после дождичка в четверг, а у такого, как он, — вообще с гулькин нос.
— Ну а что тогда?
Дядя Сеня пожал саженными плечами.
— Шут его знает. Это у завхоза да у самого Кинстинтина спрашивать надо. А вы чего им интересуетесь? Натворил, что ли, чего?
— Да так, — Никита вздохнул. — Сомнения у нас кой-какие. Вот скажите, мог он незаметно отлучаться из цирка?
— Это смотря когда.
— Ночью.
— Мог.
— А рано утром? Скажем, с пяти утра до половины одиннадцатого?
— Нет.
— Почему?
— Так утром у него самая работа. Зверей кормить, клетки чистить. Полевые за этим строго следят. Нет, утром не мог.
— А все же он отлучался.
— Ну, не знаю. Может, его отпускали?
— Может быть. А вот номер с удавами давно у вас в программе? — полюбопытствовал Никита.
— Лет восемь уж как.
— А змей где берете?
— Покупают. Раньше через управление цирками поставки шли, теперь и частников привлекают.
— Значит, если вашему директору предложить купить змей, ну, скажем, без документов — накладных там, купит он?
Тренер усмехнулся.
— Он у нас мужик тертый. Его на мякине не проведешь. Смотря какие шеи, какую цену заломят.
— А в последние дни таких… покупок не было?
— Нет. Все бы знали. Такое сразу известно становится.
— Ладно, спасибо вам большое за ужин. — Никита поднялся. — Где повидать-то вашего техника можно?
— Вон четыре крайних вагона, там их все хозяйство, — указал в окно тренер. — Только вы там осторожнее.
Колосов совет учел и к клеткам с тиграми приближаться не стал. Они подошли к колонке, вымыли руки. Отсюда было хорошо видно и вагоны, и их полосатых обитателей.
— Вон Юзбашев, — указал глазами Свидерко. — В сапогах с ведром.
Никита наблюдал за высоким стройным брюнетом в синем рабочем халате, неторопливо шествующим к трейлеру на колесах с надписью на дверях: «Осторожно, посторонним вход запрещен».
— Пошли, — сказал Колосов, поворачиваясь к нему спиной.
— Как? Ты же обещал…
— На это у меня подчиненные имеются, — Никита кивнул на входивших в цирковые ворота Коваленко и двух сыщиков своего отдела. — Я с ним в кабинете встречусь. Там мы и потолкуем. А то тут соблазнов много.
— Ишь ты, тактик. Какие тут тебе соблазны?
— Цирковые, — Никита улыбнулся, и они неторопливо пошли к машинам, оставленным с внешней стороны ограды.
Юзбашева привезли в управление в половине восьмого вечера. Никита действительно встретился с ним в кабинете.
Юзбашев не казался ни встревоженным, ни испуганным. В темных глазах его сквозило только недоумение. Без замызганного халата он выглядел вполне приличным молодым человеком — вельветовые джинсы, маечка «Адидас», кроссовки. На руке хорошие японские часы.
