— Нет. Сказка не сразу сказывается, Славик. — Колосов хищно потянулся, расправляя мускулы. — С этим ученым у нас длинные беседы предстоят, и неоднократные. Я его пока только озадачил.
— И отпустил? Свидерко завтра кондрашка хватит.
— Недолго Костику на воле гулять, — процедил Никита. — Пусть пока порезвится. Под «наружкой» это даже забавно. Посмотрим, как он себя поведет. В том, что он тут мне наплел, ни слова правды нет. А ежели человек столь вдохновенно лепит горбатого, значит, цель у него какая-то есть — тайная, заветная. Мы его встревожили, вспугнули. Теперь ход за ним. И думаю, ждать нам долго не придется.'
В воскресенье Катя занималась дома генеральной уборкой. И жадно ждала телефонного звонка. Отдраила кухню, прокрутила белье в машине. Руки делали, делали, а голова…
— Все. Не могу больше, — это, было заявлено ровно в четыре часа дня в пустой квартире (Кравченко с самого утра разбирался с накопившимися делами в офисе). — Я так больше не могу! Понятно вам?
«Вы» — Наполеон Бонапарт с маленького портрета на книжной полке — самый преданный и постоянный Катин слушатель — грустно смотрел на нее из-под своей знаменитой треуголки.
Катя отшвырнула тряпку, которой протирала пыль, и отправилась в ванную.
Спустя полчаса, освеженная и повеселевшая, она набрала номер Мещерского (тот оказался дома) и сообщила, что…
— Мы идем сегодня на вечер. Ты не забыл?
— Я? — испугался тот. — А разве мы собира…
— Ты забыл? — повысила голос Катя. — Начало в семь.
— А куда, собственно… — совсем растерялся Мещерский. Но Катя дала отбой.
К шести он примчался к ней на Фрунзенскую. Дверь ему отворил Кравченко.
— Иди, иди, старик, — напутствовал он приятеля. — Вечерок скоротаете. Катька билеты нашла, про которые позабыла давно. Вот как полезно дома-то убираться! Не куда-нибудь идете — в Зал Чайковского на поэтический вечер. Ну и скатертью Дорожка. А я у видика покемарю. Охо-хо! — Он зевнул.
Мещерский уныло поплелся в комнату.
Однако, после того как вечер в концертном зале, где старый модный поэт, раскатисто грассируя, вещал о том, что «Кар-р-р-фаген должен быть р-р-р-разрушен!», был позади и они вдвоем с Катей шагали по пустынной ночной Тверской, настроение Мещерского резко улучшилось. Он крепко сжимал Катину руку и смотрел на свою спутницу такими глазами, что казалось — прикажи она ему немедленно броситься под копыта коня Юрия Долгорукого или свергнуть с крыши магазина «Наташа» аляпистый рекламный щит, он тут же совершил бы все эти нелепости с великой радостью.
Катя чувствовала, что спутник ее взволнован, и ей было грустно оттого, что она отлично знала причину этого волнения. Они дошли до метро молча. У Госдумы Мещерский поймал частника. На Фрунзенскую ехали тоже молча.
Он проводил ее до лифта. Хотел что-то сказать и…
— Ну… ну ладно. Пока. Спокойной ночи. Я на той неделе в музее буду работать, постараюсь все разузнать.
— Хорошо. — Катя улыбнулась.
— И о патологии тоже… — он все не отпускал ее руку.
— Хорошо. Я позвоню, Сереженька, — она наклонилась и звонко чмокнула его в гладко выбритую щеку, пахнущую туалетной водой «Дакар».
Двери лифта закрылись.
В квартире грохотал телевизор. Кравченко полулежал в кресле.
— Ну, насладились? — спросил он. — Много поклонниц насчитали? А поэт по-прежнему носит платочек вокруг шеи вместо галстука? Ну, давай рассказывай: «Вол-ни-ительно, фе-ери-и-ично!»
Катя села на подлокотник его кресла.
— Хороший фильм? — спросила она устало.
— Отважная брюнетка — капитан милиции, посланная на выполнение опасного задания, неожиданно встречает свою первую любовь в лице «крестного папы» провинциальной мафии, — отрапортовал Кравченко. И добавил: — Море соплей.
Катя нажала на кнопку пульта. Кравченко обнял ее, s зарылся лицом в ее волосы.
— Девчонка звонила, — шепнул он. — Час назад. Ждет тебя завтра в восемь. Сказала — ты знаешь где.
Катя тяжко вздохнула. Завтра — понедельник. А она не любила начинать важные дела в столь невезучий день.
И действительно, понедельник подтвердил свою славу. На работе у нее минутки свободной не выпало — машинка так и стучала. Катя работала над репортажем по операции «Допинг», отбирала фотоснимки, ездила в редакцию «Криминального вестника», встречалась с ветеранами следствия, набирая материалы к грядущему юбилею этой службы.
Только к шести вечера она управилась со всем неотложным и срочным. Четверть седьмого она выскочила из главка и сломя голову кинулась в метро, торопясь на автобус до Каменска.
Еще днем она созвонилась с Ирой Гречко, тыл на всякий случай был обеспечен, однако… Кравченко еще утром лениво предложил ехать вместе, но Катя от его компании отказалась — на это имелись причины. С байкером Жуковым, если действительно Кораблина устроила эту важную встречу, ей хотелось побеседовать интимно и со всей, отпущенной ей богом серьезностью.
Она увидела их сразу, едва только вошла в школьный двор: два тонких силуэта в летних сумерках среди старых вишневых деревьев.
