Примерно через час Руслан замечает на грунтовке пылящие мотоцикл и серый минивэн:
– Глянь, походу, Абдул.
Тимур смотрит в бинокль:
– Похоже!
Пока лейтенант рассматривает подъезжающие мотоцикл и минивэн, рядовой наклоняется к рации:
– Ау, инженер! Подъем!
«Да… Слышу!» – из рации раздается сонный голос.
– Байк и серый минивэн – на трассе.
В броневике Антон поднимает спинку кресла.
– Понял, – отвечает он, расталкивает Булата и направляется будить остальных.
Абдул и Шарифа подъезжают к месту встречи.
Оставив Тимура в дозоре, с вершины холма спускается Руслан, неся змею за хвост.
Взяв останки пресмыкающегося, Саид внимательно рассматривает голову:
– Это гюрза – одна из самых ядовитых змей!
Капитан бережно кладет змею на землю, придав форму, будто она ползет. Все с любопытством разглядывают останки гюрзы, а Пит фотографирует ее.
Булат приносит из «Тайфуна» баллон специального герметика для заклеивания пробоин в шинах.
– Это вязкий герметик, чтобы машина оставалась на ходу в случае попадания пуль в шину, – объясняет гонщик. – При вращении колеса, центробежная сила выдавит герметик в пробитую резину, где он затвердеет.
Вместе с Абдулом они заливают его в колеса минивэна.
Расположившись в тени камуфляжной сетки, натянутой между машинами, соучастники садятся в круг, чтобы поесть и обсудить новости, о которых разузнал Абдул. Перед ними уже расстелен дастархан с едой, бутылками воды и термосами с горячим кофе и чаем. В «Тайфуне» Саид разогревает в микроволновке говяжий бульон.
– Самбусу испекли мои дочки, попробуйте, – угощает соучастников Бахром.
Все с аппетитом едят хрустящие пирожки с мясной начинкой, запивая их наваристым бульоном.
– Очень вкусно, – прожевав кусочек, хвалит Ниу. – Как ваши дочери их делают?
– Вырезку молодого барашка мелко режут и обжаривают в курдючном жире; отдельно пассеруют лук, приправляют тмином и молотым черным перцем. Все смешивают и эту начинку заворачивают в слоеное тесто, делая треугольники. Сверху посыпают зернами кунжута и запекают в духовке… Рецепт жены. Но она принципиально отказалась готовить, потому что была против того, чтобы я ехал мстить за сына. А вот дочери, согласились, просили только, чтобы вернулся… – полковник горестно вздыхает. – Они сильно любили брата.
– Соболезную, – печалится Ниу и, помолчав, спрашивает: – Сестрам по сколько лет?
– Четырнадцать и шестнадцать. Младшая намеревается стать врачом, лечить наркоманов, а старшая собирается преподавать историю. Я иногда общаюсь с подругами дочерей, которые приходят к нам в гости, и все больше убеждаюсь, что нынешняя молодежь вполне уважает старших, чтобы сохранить традиции; у них есть духовность, чтобы жить в дружбе; достаточно и знаний, и амбиций, чтобы продвигать свежие идеи.
Некоторое время все молча едят, потом слушают Абдула, доложившего про слухи о лагере и боевиках Джафара.
– Думаю, значимых отклонений от плана пока не предвидится, – после короткого раздумья произносит Ян Вэй. – Корректировать пока ничего не будем.
Все соглашаются и начинают обсуждать различные варианты грядущих событий. Как обычно в мужских компаниях, разговор постепенно перетекает в дискуссию о ситуации в мире. Саид, который не слишком силен в английском, встает и уходит на холм к Тимуру.
– На этот момент наш сосед Афганистан, к сожалению, самая проблемная страна мира, – произносит Бахром.
– Э-э. Только не вините во всем пуштунов – мой бедный народ просто пытается выжить! – возмущенно защищается Абдул. – Десять лет афганцы воевали с русскими, уже восемнадцать лет – с объединившейся против нас коалицией. Без причины, без толку и без пользы вы льете свою и нашу кровь. Люди измучены, сеют мак от безысходности. И вообще, пуштуны ничуть не хуже американцев, англичан, немцев, турок и остальных интервентов!
– Абдул, успокойся и не обобщай! – останавливает разгорячившегося пуштуна Ян Вэй. – Мы же все прекрасно понимаем, что нет плохих наций – есть плохие люди.
Полковник с укором обращается к американцу:
– Пока ваша коалиция находилась в Афганистане, производство героина возросло многократно. Великий шелковый путь превратился в героиновый. Протяженность нашей границы с Афганом больше тысячи трехсот километров, заблокировать всю ее невозможно. Но белый течет не к нам, а в Россию. Поэтому расхлебывать вашу бессмысленную оккупацию придется таджикам и русским.
– Коалиция пыталась остановить производство героина, – оправдывается Пит. – Но не справилась с коррупцией. Мы старались…
– Да знаю… Американцы уже потратили в Афгане больше триллиона, – рассуждает полковник. – Ну и чего добились? Талибы только и ждут, когда вам надоест тратиться, вы улетите, а они войдут в Кабул.
– Такое тоже может случиться, – соглашается Пит. – Но американцам не привыкать ко всяким исходам, они уже двести пятьдесят лет воюют за свободу.
– А русские больше тысячи лет воюют за справедливость, – говорит Антон. – А теперь готовы отстаивать ее на гиперзвуковых и световых скоростях.
