– Я служу на границе не из-за денег! – хмурится Бахром. – Сам попросился в отряд, потому что мой сын умер от передоза. Я с детства поощрял в нем любознательность… Вот он и захотел попробовать героин один раз, но тот оказался слишком крепким… Раньше кристаллизацией белого для Европы занимались турки. Но арабские джихадисты притащили эту технологию на север Афганистана – к нашей границе. После похорон я передал пакетик из-под белого в лабораторию. Оказалось, для большего эффекта Джафар подмешивал в героин биокатализатор.
– Мы можем хотя бы попытаться наказать его, – убеждает полковника Денисов. – Если грубо прикинуть, прогноз вероятности такой: возвращаемся пустыми – сорок процентов, привозим трофей – двадцать, остаемся навечно в Афгане – процентов десять. Остальные тридцать – неопределенность. Исходя из суммы вознаграждения, есть смысл рискнуть.
– И как же ты вычислил этот смысл?
– Умножил сумму награды на вероятность ее добыть – получилось десять миллионов долларов.
– Ну-ну, – качает головой Бахром: мол, какие вы все еще наивные. – А теперь умножь цену твоей жизни на вероятность смерти.
– Сегодня цена моей жизни несколько изменилась… – не без грусти отвечает Денисов. – Такой риск стал лично для меня приемлем.
– А для твоих близких? Самое большое горе для родителей, когда ребенок умирает раньше них. Я это пережил… Не желаю другим такого испытать.
– Пока такие, паразиты, как Джафар, живут, смертей невинных не избежать.
– Ладно, – отступает полковник. – Участвовать не буду, но и мешать не стану, и от справедливой доли не откажусь.
Авантюристы ободряются, Сафаров предлагает:
– Операцию можно назвать «Капкан».
– Необходимо добыть топливо для полета, – просит Денисов.
– Бензин смог бы достать, а керосин не могу.
– Летчики подсчитали, что полная заправка обойдется в десять тысяч долларов.
– Небольшие венчурные инвестиции… – улыбается Булат.
В кабинете все беспомощно замолкают, только Руслан переводит последние фразы на пушту.
– Э-э! – оживляется Абдул и восклицает на английском: – Деньги есть! Завтра в Сурхобе меня будут ждать купцы. Они обещали за пятнадцать пакетов белой пыли заплатить сто пятьдесят тысяч долларов!
Шесть пар глаз с надеждой смотрят на полковника, который задумчиво барабанит по столу пальцами:
– И ваши жизни подвергать опасности нельзя, и наказать гада надо… Штаты воевали с упертыми афганцами восемнадцать лет. За это время маковые поля разрослись многократно. Производство опиатов увеличилось в десятки раз: до десяти тысяч тонн в год. Пока за рекой будут делать героин, его распространение невозможно остановить. Это как метастазы.
– Мы попытаемся остановить хотя бы одного наркобарона, – обещает Булат.
– Ладно, так и быть, курьера и конфискат берите.
– Может, и с боекомплектом поможете? – осведомляется Саид.
– Кое-что получите, – уклончиво произносит полковник и поспешно добавляет: – Но никто не должен знать, что я в курсе вашей затеи.
– Нужны еще два-три «калаша», – снова просит Денисов.
– Табельное оружие выдать не могу. Сафаров – фантазер и ботаник! А его папа – профессор университета. Если он узнает о ваших помыслах, немедля донесет министру.
– Может, я и ботаник, – оправдывается Руслан, – но в деле сделаю что должно – и будь что будет!
– Все вы должны понимать: если хоть что-нибудь не сложится, вас отсюда попрут навсегда, а меня разжалуют в рядовые!
– А если все получится, станете генералом, – улыбается всегда готовый сыронизировать Антон, похлопывая себя по плечу.
– Разговор окончен, все свободны!
Полковник, которому не до смеха, машет рукой в сторону двери, и сообщники молча выходят из кабинета.
С утра в номере гостиницы «Фортуна», сидя за ноутбуком, угрюмый Денисов пишет ответное письмо:
«Привет, Лена.
Прости за зря потраченные на меня свои лучшие годы. Мне жаль, что ты поставила не на ту лошадь и потеряла пять лет своей бесценной жизни. Хотя считаю, что и на этот раз недостоин твоего праведного гнева. Да, я атеист и, в отличие от тебя, не замаливаю грехи, поэтому стараюсь их не совершать. Я ни разу не согрешил в отношении тебя и уж тем более не изменял. В отношениях с тобой и людьми следую основному принципу этики: не делаю другим того, чего не желаю себе.
Да, признаю, ошибся в прогнозах по поводу своих доходов. Надеялся, но так и не продал ни одного из патентов. Четыре года отдавал четверть заработанного за ипотеку. Нам с Булатом приходилось содержать компанию и одновременно поддерживать в разных странах наш патент, покупая для этого валюту. Эти траты и подорвали наш семейный бюджет. Вместо того чтобы заработать, я оказался в долгах. Да еще и завышенные требования военных к броневику затянули сроки выполнения нашего контракта с заводом.
Раньше ты мне ставила диагноз – синдром самозванца, а теперь – синдром сверхценной идеи. Но я не обижаюсь, а благодарю судьбу и тебя за пять лет нашей любви. У нас с тобой были и счастливые дни, и бурные ночи, и яркие эмоции, и общие мечты. Надеюсь, что когда-нибудь я буду с нежностью вспоминать и тебя, и это время.
