– Бывало. Но тамошний народ не любят пришлых коноводов, – неохотно пояснил Протша. – Поэтому я чаще таскал ладьи на сясьских волоках.
– Мы ими тоже пользуемся?
– Иногда. Просто те ведут на реку Мологу, а эти – прямо на Шексну. Да что волоки! Они по сравнению с порогами и перекатами, которые нас ждут впереди, чепуха.
В полной мере старшина ощутил правоту слов кормщика на четвертый день, когда проходили первый порог. Ладью пришлось полностью разгрузить и пустую протаскивать через стремнину, а затем переносить вещи и снова загружать. Работали до глубокой ночи и большую часть следующего дня.
Таких порогов Светослав насчитал еще три без учета перекатов, где тоже иногда приходилось разгружать ладьи. А вот обещанного Протшей облегчения на волоке он не почувствовал: так же перетаскивали на себе грузы и помогали лошадям волочить ладьи.
Только когда волок закончился и они оказались на реке Суде, гребцы смогли снова сесть за весла. Ночи стояли светлые, и, чтобы наверстать упущенное время, решили не останавливаться на ночевки. Поэтому Светославу или кому-то из варягов приходилось каждый день подменять Протшу, чтобы дать кормщику немного поспать.
Перед самым устьем Суды их наконец догнал Аскольд, так что в Шексну караван вошел в полном составе. Ширина реки уже позволяла ставить паруса, и при попутном ветре гребцам давали передохнуть.
– А вот когда поплывем обратно, попутный ветер здесь большая редкость, – заметил как-то Светославу кормщик, велев ближайшим к нему гребцам поднимать парус. – Если так пойдет дальше, дней через пять уже будем в Цемерове[83].
Крепость на реке Которосли, расположенная неподалеку от ее впадения в Волгу, была центром руской власти в землях мери. В ней постоянно находилась варяжская дружина, охранявшая край и собиравшая здесь подати. Возглавлял ее воевода Ростих, приветливо встретивший княжеского посла.
– В связи с твоей поездкой в Хазарию у меня будет две просьбы, – накормив гостя обедом, попросил цемеровский воевода. – Кроме ладьи с Белого озера, взять с собой еще две словенские, одна из них принадлежит моему свояку Войнегу.
– За такой прекрасный обед не смогу тебе отказать, – улыбнувшись, согласился Радмир. – А вторая просьба?
– Мне бы хотелось знать, платят ли черемесы[84], проживающие ниже по левому берегу Волги, дань. И если платят, то кому – булгарам или хазарам тоже. Последнее время участились их набеги на земли мери. Мерянские старейшины жалуются, а я даже не знаю, к кому по этому поводу обращаться.
– Я понял суть вопроса и постараюсь выяснить, – пообещал княжеский посол. – А сейчас извини, пора идти. Завтра отплываем.
По поводу завтрашнего отъезда он тем же вечером собрал всех сотников, пятидесятников и ладейных старшин. Следовало убедиться, что суда и подчиненные готовы к продолжению похода.
– Если все в порядке, у меня два сообщения, – выслушав их доклады, заявил Радмир. – К нам присоединятся три ладьи, из которых две словенские возьмет под свое начало Светослав. Я назначаю его пятидесятником. А ладья с Белого озера поплывет вместе с судами Рожнега. Также мы с Аскольдом и Драганом решили, что, когда закончатся земли мери, будем высылать вперед в дозор по три-четыре ладьи во главе с пятидесятником. Здешний воевода говорит, что черемесы стали часто пошаливать.
– Смотрю, ты скоро меня в чинах догонишь, – пошутил Аскольд, похлопав бывшего витязя Световита по плечу, когда они выходили из шатра княжеского посла. – Не смущайся, учись командовать…
Первый раз плыть в дозоре Светославу выпало на седьмой день. Ему дали время немного познакомиться с новыми подчиненными. Войнег годился ему в отцы, да и другой старшина, Тверша, выглядел опытным ладейщиком. И все же свежеиспеченный пятидесятник решил полагаться больше на себя.
Его ладья шла впереди, а сзади, чуть в стороне, слева, плыла словенская ладья Войнега. После полудня Светослав, а точнее, Протша, заметил над островком, рядом с которым им предстояло проплыть, беспокойную суету ворон, и старшина приказал сушить весла.
– Думаешь, засада? – с беспокойством поинтересовался он у кормщика.
– Засада не засада, но кто-то там притаился. Надо бы предупредить наших.
Решив, что дело серьезное, Светослав подозвал Войнега, а когда тот подплыл, рассказал ему о своих и Протши опасениях.
– И что будем делать? – спросил словенский старшина.
– Ты сообщишь обо всем Радмиру, а мы с твоим соплеменником попытаемся выяснить, кто так напугал на острове ворон.
– Лучше я отправлю к воеводе Твершу, а сам тебя подстрахую.
– Хорошо, только пусть поторопится, – согласился Светослав и приказал товарищам приготовиться к бою. – Попробуем заставить их проявить себя.
Пятидесятнику не хотелось выслушивать новые шутки Аскольда по поводу своей излишней осторожности, и он решил все выяснить еще до подхода каравана. Однако прежде чем плыть дальше, юноша дождался, когда ладья Тверши скрылась из виду.
– А теперь вперед! Пройдем узкой протокой между островом и берегом.