– Старшина, возьми кормило, а я на нос, – предложил Протша, натянув тетиву своего лука. – Правая сторона внимательно следит за берегом – если это засада, опасность может угрожать и оттуда.
К счастью, их предположение не оправдалось и они спокойно прошли протокой до самого ее конца, после чего Светослав развернул ладью и обошел остров уже с другой стороны.
– Там они, только затаились, – уверенно заявил кормщик, когда его начальник доложил подплывшему Радмиру о своих подозрениях. – Судя по размерам острова, их не больше пятидесяти, но они точно там.
– Что ж, давайте прочешем остров и все выясним, – предложил Драган, поддержав подчиненных.
Однако выяснять ничего не пришлось, так как в тот момент в протоке появилось два десятка лодок, одна из которых быстро поплыла в сторону каравана. А остальные перекрыли протоку, выстроившись в ряд, прикрывая отступление соратников с острова.
– Что я говорил! – радовался Протша, что не ошибся.
– Воины готовы к бою, – напомнил княжескому послу сотник Аскольд.
– Мы мирные купцы, – заметил тот. – Вначале послушаем, что скажет их посланец.
Когда долбленка с шестью человеками на веслах подплыла, находившийся на ее носу пожилой горбоносый воин приветствовал русов на родном им языке, но потом сразу перешел на мерянский, и Радмиру понадобился переводчик. Когда его нашли, то оказалось, что князь муромы[85] предлагает считать случившееся недоразумением и мирно разойтись.
– Чего захотел, мерзавец! – возмутился Аскольд. – Воевода, только разреши, и от них мокрого места не останется.
– Успокойся, сотник, – велел княжеский посол. – Что он там еще говорит?
– Обещает заплатить выкуп.
– Две тысячи кун нас вполне устроит, – пошутил Драган.
– Таких денег у меня нет, – сказал через переводчика местный князь. – Могу только предложить золотую гривну.
Снятая им с шеи гривна выглядела неказистой и тонкой, но, когда она оказалась в руке Радмира, тот отметил ее приличный вес. Проверив золото на зуб, он прикинул, что гривна потянет на половину названной Драганом суммы.
– Хорошо, договорились, – подтвердил заключенную сделку полабский княжич. – Только не советую больше нападать на руские караваны. Ведь в другой раз гривны под рукой может не оказаться.
– Что он еще сказал? – полюбопытствовал у переводчика Аскольд, когда князь муромы уже отплыл.
– Ругается. Говорит, что мы бы и заячьего хвоста не получили, не будь на острове его сына.
– Вот наглец! – восхитился сотник смелостью и выдержкой местного князя.
В который раз, пересчитав свои силы, Дихон окончательно понял, что без воинов племянника ему не обойтись. Однако после мятежа куршей под угрозой их набегов оказались земли ламатов[86] и жмуди[87], с которых русы собирали дань. Большая ее часть шла великому князю, себе они оставляли только треть на содержание варяжской дружины.
Окончательно курши отпали совсем недавно. Достаточных сил их наказать у князя витингов Улеба[88] не было, и по совету двоюродного брата Мстивоя он обратился к данам. Но те угодили в засаду и, потеряв в ней половину воинов, на обратном пути разорили Трузо. Улеб не ожидал от союзников такой подлости и поплатился за доверчивость жизнью.
Усмирил куршей на следующий год конунг свеонов Олаф, который и стал получать с них дань. Такое положение дел вполне устроило Мстивоя, так как прекратились нападения на купеческие караваны русов, но лишило племянника князя витингов Рюрика части доходов. А главное, мятежные соседи стали нападать на земли ламатов и жмуди.
«…Надо ехать, – решил тиун Трузо. – Отправлюсь с утра и по дороге переговорю еще с кем-нибудь из витингов. Все-таки какой-то шанс, если с Рюриком ничего не получится».
В то время земли, подвластные Криве-кривайту, делились еще только на три части: Погудию, Вармию и Порузию, на севере которой находились родовые владения племянника Дихона. Когда-то те земли сильно страдали от разбойных нападений и были переданы русам для организации быстрого отражения набегов с моря.
Позже отец Улеба и Дихона, женатый на сестре Радегаста, захватившего власть у русов, стал не только тиуном Трузо, но и князем витингов. А со временем при поддержке великого князя им были присоединены к своим владениям земли ламатов и подчинены курши, жмудь и судавы.
В области Вармии Дихон не стал задерживаться, а вот переправившись через реку Липцу[89], он сразу заехал к витингу венденской полки[90] Глувину. Влиятельный старик, с которым у него были хорошие отношения, мог помочь убедить соседей принять участие в войне.
– Я, конечно, поговорю с ними, – пообещал тот неуверенно, услышав странную просьбу тиуна Трузо. – Но сомневаюсь, что без одобрения Криве-кривайта кто-то захочет воевать с глопянами.
– Но почему?! – удивился взволнованно князь витингов. – Им что, не нужна слава и добыча?
– Ты же знаешь, наши боги не одобряют насилия и убийств. Другое дело – защищать родную землю, но, как я понимаю, глопяне нам не угрожают.
– Если не считать того, что, захватив Куявию, они подошли к нашим границам, которые рано или поздно захотят изменить.