– Что там? – полюбопытствовал лежавший на корме Светослав у Могуты, когда услышал команду поднять парус и приготовиться к бою.
Перед этим он попытался привстать, но сразу понял, что не сможет.
– Красные паруса им явно не по вкусу, – заметил с гордостью кормщик, всматриваясь вдаль. – Даны гребут к берегу.
Однако опасность атаки оставалась, и все воины были настороже. А островитяне лишь сопроводили руские ладьи в открытое море, так и не отважившись на них напасть.
– Кишка у них тонка тягаться с нами! – заявил радостно Могута. – Бивали мы их и бить будем…
Слушая его оживленные комментарии, Светослав вдруг с горечью подумал, что нескоро он теперь станет пятидесятником.
– Нашел время ворошить это осиное гнездо! – возмущался Мстивой, когда, приехав к Виславу, узнал о подвигах младшего брата. – Я очень удивлюсь, если эти ублюдки не захотят нам отомстить. А ты знаешь, что они вытворяют на землях франков?
– Мы не франки и не станем терпеть их разбои, – возразил Вислав старшему брату. – О чем они должны всегда помнить. К тому же наш поход одобрил бог Световит и мы сражались под его стягом.
Для Мстивоя его последние слова оказались полной неожиданностью. И хотя он считал, что давно прошли те времена, когда соседи боялись сунуться на побережье Гардарики[20], продолжать упрекать Вислава великий князь русов и вендов[21] не стал. В его планы не входило оспаривать волеизъявление Световита, а тем более ссориться с верховным жрецом Богомилом.
– Ладно, попробую все уладить с данами, – пообещал он. – Отправлю к ним нашего племянника Радмира, который ездил в Бардовик и неплохо там справился с поручением.
В прошлом году восточные франки, переправившись через реку Эльбу, или по-славянски Лабу, опять напали на земли ободритов и подвластных им племен. Понимая, что в одиночку ему с ними не справиться, ободритский король[22] Табемысл обратился за помощью к Мстивою.
Окончательное подчинение восточными франками ободритов представляло для великого князя русов и вендов серьезную угрозу. К тому же Мстивой принадлежал к младшей ветви[23] правившей у ободритов династии. И хотя Вислав был против прямого вмешательства в войну с франками, переубедить старшего брата ему не удалось.
Совместными усилиями франки были разбиты и остатки их войск бежали за Лабу. Но и славяне понесли большие потери, поэтому Мстивой, не дожидаясь нового вторжения, начал с ними переговоры через двоюродного брата графа Барденгау Вихмана. Результат поездки Радмира был еще не ясен, но военные действия пока не возобновлялись, что обнадеживало.
– Однако ты все равно не расслабляйся, – предостерег брата Мстивой. – Опекуны Хорика еще плохо контролируют многих конунгов данов.
Три года назад между отцом нынешнего короля Хориком и его племянником Гудурмом вспыхнула вражда, закончившаяся гибелью обоих. Победившие сторонники Хорика объявили королем его сына, которого тоже звали Хорик, но многие конунги, особенно на севере, так и не признавали власть тринадцатилетнего мальчишки.
– Я уже удвоил дозоры по всему острову, – заверил брата Вислав и, желая перевести разговор на другую тему, поинтересовался новостями из земель франков.
– Пока ничего нового, зато у нас могут появиться неприятности на востоке. Тут ко мне заезжал наш родич словенский князь Гостомысл[24] и жаловался на старшего внука, который, придя к власти после его смерти, может отказаться выплачивать нам дань.
– А что, двести гривен для тебя большая потеря? – заметил беспечно младший брат.
– Разумеется, потеря невелика, но Гостомысл опасается, как бы его старший внук опять не попытался прибрать к рукам все торговые пути на Волгу. Старик-то понимает, что мы этого не позволим, и не хочет новой войны.
Лет тридцать назад князь словен Буревой, женатый на дочери кагана[25] русов Гостомысла, посчитал, что все ближайшие земли тестя, через которые проходили пути в Хазарию, должны отойти ему. Ведь остальные земли русов после смерти не имевшего сыновей Гостомысла достались его племяннику Радегасту, одному из ободритских князей.
Вообще-то первыми из славян путь на Волгу и дальше, в Хазарию, освоили венды, которые называли себя велетами[26]. Вначале он проходил по рекам Волхову, Мсте, или Поле, где вскоре стали оседать выходцы с устья Одра, позже подчинившие местные рода кривичей и чуди[27].
Когда русы начали активно торговать с Хазарией, они решили, что платить за проход словенам накладно, и обошли их земли, закрепившись на Свири и Волге. Словен, или волотов, как их называли кривичи и чудь, такое положение явно не устраивало, поэтому они тогда поддержали своего князя.
Словене легко овладели рускими волоками, но вскоре варяги[28] захватили крепость Любшу[29] и двинулись вверх по Волхову, разоряя все на пути. Буревой не смог их остановить и по настоянию знати передал власть старшему сыну, названному в честь деда Гостомыслом. Новому князю пришлось вернуть Радегасту захваченные земли, согласиться на выплату дани и уступить захваченную варягами Любшу.