– Что-то опять не видно посадников из городов торгового союза, да и купцов тоже, – пожаловался Богомил стоявшему рядом с ним Мстивою.
Невнимание к богу Световиту со стороны большинства купечества уже давно стало головной болью верховного жреца. Благосостояние святилища зависело от ежегодных подношений, но самое богатое сословие никак не желало делиться своими доходами.
– Я же предлагал ввести для всех обязательные приношения, – напомнил великий князь.
– Дар должен идти от души, а не по принуждению, – заявил упрямо Богомил. – Ладно, мы еще об этом поговорим.
Выздоровление Светослава затянулось, медленно заживали сломанные ребра. Да и рана на ноге, вроде не опасная, неожиданно загноилась и никак не хотела затягиваться. И все же через месяц юноша уже начал вставать и даже выходить на прогулки.
Именно на одной из них он случайно услышал, что о нем говорит Будимир, выставляя себя спасителем угодившего в засаду отряда. Причем Светославу в его рассказе отводилась в лучшем случае роль растерявшегося юнца. Но хуже было то, что, как позже выяснилось, многие ему поверили.
– Ты тоже считаешь, что я растерялся, угодив в засаду? – напрямую спросил Светослав навестившего его как-то Ратибора.
– Я так не думаю, – твердо заверил юношу воевода. – Но россказни этого негодяя уже дошли до Богомила, и тот даже поинтересовался, не ошибся ли я, назначив тебя старшим. После чего мне пришлось напомнить, что ты мой лучший ученик, а угодить в засаду может каждый.
– И что он?..
– Как я понял, старик на твоей стороне, но ему не нравится нездоровая обстановка в дружине, и верховный жрец приказал при первой же возможности избавиться от Будимира. А вот опровергнуть вздорные обвинения этого брехуна будет потруднее.
Ратибору было хорошо известно, что большинство отпрысков руской знати, служивших в дружине, недолюбливали Светослава. Для них он так и оставался чужаком, к тому же простолюдином. Ничего не изменилось и после назначения юноши десятником. И что с этим делать, воевода не знал.
– Ничего, справимся! – как можно увереннее произнес он.
Однако попытка приободрить сына побратима не удалась. Светослав не мог представить, как продолжит службу после таких обвинений. Хотя одно стало ему ясно уже сейчас – в лучшем случае он так и останется десятником на долгие годы.
– Я должен вызвать этого негодяя на поединок, – неожиданно заявил юноша. – И заставить его извиниться.
– Но поединки между дружинниками запрещены, – напомнил воевода. – Ты же понимаешь, что вначале тебе придется уйти со службы.
– Пускай, но этот мерзавец должен ответить за свои слова, – заупрямился Светослав.
– Вряд ли поединок что-либо изменит, – заметил с сомнением Ратибор, однако, хорошо зная характер юноши, даже не попытался его отговаривать. – Да и не станет он с тобой драться, сославшись на свою родовитость.
Такого же мнения придерживался и Трувор, когда приятель рассказал ему о своем решении. Но, в отличие от воеводы, он все-таки попробовал убедить товарища не торопиться с уходом из дружины.
– А как дальше служить, зная о постоянных усмешках и ухмылках за твоей спиной? Мы ведь для них так и остались чужими…
– Тогда хотя бы подожди до полного выздоровления, – попросил Трувор, почувствовав всю бесполезность приведенных им доводов.
Светослав и сам понимал, что вначале должен восстановить силы. Поэтому он последовал совету друга и полмесяца не напоминал воеводе о своем уходе. К тому же юноша не считал Будимира трусом, тем более что отказ от поединка поставил бы под вопрос и его пребывание в дружине Световита.
– Ты хорошо все обдумал? – поинтересовался Ратибор, когда юноша сообщил ему, что все же намерен оставить службу.
– В сложившихся обстоятельствах я не могу поступить иначе.
– Мне будет жаль с тобой расставаться, но я уважаю твое решение, – сказал огорченно воевода. – Чем собираешься заняться?
– Пока не думал, впереди поединок.
– Будимир тебе не соперник, даже если решится принять вызов, – заверил юношу побратим отца, еще раз пожалев, что теряет такого прекрасного мечника. – Так что пора задуматься, как жить дальше. Со своей стороны советую вступить в великокняжескую дружину. Ты ведь знаком с ее воеводой, моим братом Яромиром, так что сложностей не будет.
– Я и сам собирался первым делом съездить к нему, – признался Светослав, поблагодарив Ратибора за заботу. – Но у меня нет коня, а это одно из условий принятия на службу.
В дружине Световита покидавшие ее воины оставляли себе все оружие и снаряжение, стоимость которого вычиталась из их жалованья. Однако такое правило не распространялось на лошадей. Выкупить коня можно было только с разрешения воеводы и тиуна[31] святилища.
– Хорошо, я постараюсь решить вопрос с конем, – пообещал ему побратим отца. – А с вызовом пока не торопись. Мне надо доложить обо всем Богомилу.
Вопросы с простыми дружинниками воевода имел право решать сам, но назначение или снятие с должностей командиров было прерогативой верховного жреца. К тому же у Ратибора еще теплилась надежда, что Богомил предложит какое-то иное решение возникшей проблемы.