В родном городе беглец оказался на закате солнца, а к своему дому подошел уже в сумерках. Его неожиданное появление обрадовало отца, который уже начал беспокоиться из-за задержки константинопольского каравана. Обычно оттуда руские ладьи возвращались в начале осени, хотя бывали и опоздания.
– Ты чего такой замученный, словно целый день веслом ворочал, – пошутил Неговит, обнимая сына. – Проходи, садись к столу, а я сейчас распоряжусь, чтобы принесли чего-нибудь поесть и затопили баню. А товары можно и завтра разгрузить. Надеюсь, Креслав выставил там охрану?
– Нету товаров. И Креслава тоже нет, – устало признался Кудря. – Один я оттуда выбрался.
– Как это нет? – удивился старый купец. – И откуда ты выбрался?
И Кудре пришлось подробно рассказать, что случилось с ними в Константинополе. И чем дольше он говорил, тем тревожнее и мрачнее становилось лицо Неговита. Беспокойство купца объяснялось не только потерей своих товаров, а еще и непонятными последствиями ареста руских варягов и купцов.
– Ты точно уверен, что всех их осудят, а товары и ладьи отберут? – строго переспросил он сына, когда тот закончил свой рассказ.
– Так мне объяснил знакомый Креслава Симеон и позже подтвердили болгары. Неповиновение властям у ромеев карается смертной казнью или работами на рудниках с изъятием товара для возмещения ущерба пострадавшим и государству.
– Все-таки жаль, что ты не дождался приговора суда.
– Меня уже разыскивали, и я не мог там дальше оставаться.
– Ладно, главное, что живым вернулся, – горестно согласился Неговит. – Пойду скажу, чтобы тебя накормили и истопили баню. Отдыхай, а завтра будем разбираться.
Отдав необходимые распоряжения ключнице, которая вела его домашнее хозяйство, так как Неговит уже давно овдовел, он решил, что ему все же следует, не откладывая, сообщить о случившемся Велемудру. Дом посадника Миллина находился на соседней улице, так что, несмотря на ночь и темноту, Неговит уже через четверть часа стучался в его дверь.
– Хватить барабанить! – раздался вскоре окрик привратника. – Кого еще нелегкая принесла? – поинтересовался он, подойдя к двери и, услышав голос знакомого купца, сразу откинул щеколду. – Хозяин, наверное, уже лег спать. Так что, будить?
– Буди, дело важное, – подтвердил ночной гость.
А еще через полчаса, закончив короткий рассказ об аресте русов в Константинополе, Неговит пытался понять по лицу главы купеческого товарищества, как тот воспринял принесенную им новость. Но при тусклом свете восковых свечей уловить изменения на лице посадника у него не получилось.
– Даже не знаю, что сказать, – растерянно произнес Велемудр, нарушив затянувшееся молчание. – Одно могу пока предположить. Такие огромные потери мы вряд ли сможем оплатить из казны товарищества.
Дело в том, что купцы, являвшиеся членами товарищества, могли не только получать льготные ссуды, но и рассчитывать на частичное возмещение ущерба при потере товара. Однако конфискация товаров и судов ромеями на несчастный случай или нападение разбойников явно не походила.
– Завтра соберемся и будем решать, что делать, – продолжил глава купеческого товарищества. – Приходи с сыном к полудню. Думаю, к этому времени я уже смогу всех созвать.
Кроме купцов, Велемудр решил пригласить на собрание и посадников соседних городов, так как дело касалось судьбы их горожан, захваченных ромеями. Присутствовал на нем и великокняжеский наместник Радмир, ведь половину каравана составляли ладьи Мстивоя и подвластных ему князей.
Вначале собравшиеся на следующий день торговцы и посадники выслушали рассказ сына Неговита, постоянно прерываемый возмущенными и негодующими возгласами присутствующих. Когда он закончил описывать свое возвращение на родину, ему стали задавать вопросы. Из них можно было предположить, что многие купцы еще надеялись на справедливость суда ромеев.
– Я знаю Симеона, – неожиданно пришел на помощь Кудре купец Турвид. – Если он считает, что ромеи заберут весь наш товар и ладьи, то так оно и будет. У них свои законы, и Симеон их прекрасно знает, что уже не раз доказывал. Это я познакомил его с Креславом.
– И что нам тогда делать? – потерянно спросил Беляй. – Кто мне вернет триста солидов за товар?
– А мне больше четырехсот! – поддержал его сосед.
Начавшийся после их заявлений галдеж среди купцов затих нескоро. Велемудр внимательно прислушивался к выкрикам и спорам, даже не пытаясь вмешаться. А когда они стали тише, неожиданно заявил, что вернуть захваченное добро можно только силой.
– Но тогда нам придется отказаться от торговли с ромеями, – напомнил главе товарищества Неговит.
– Да, наверное, мы будем вынуждены опять какое-то время торговать с ромеями через Херсон, – согласился тот. – Зато вернем свое имущество и докажем всем, что так поступать с нашими купцами никому не позволено.
– Может, лучше вначале попытаться договориться с ними по-мирному, – осторожно предложил купец Гунастр. – Воевать с ромеями – дело дорогое и опасное.