Появление дяди встревожило сына Улеба, и он поспешил в терем, где его мать Умила уже кормила проголодавшегося в дороге князя витингов. Рюрик не стал торопиться с расспросами и, повесив рядом с печью насквозь промокший плащ, решил тоже пообедать.
– Опять я к тебе с плохими новостями, – заявил Дихон, доедая кашу с мясом. – В Константинополе арестовали наших купцов с товарами, и Мстивой собирает дружину, чтобы их вызволять и наказать заодно ромеев.
– Вот, значит, почему не вернулись осенью мои ладьи. А я думал, не успели до морозов и зазимовали где-то по дороге.
– Сколько их у тебя было? – полюбопытствовал дядя.
– Две.
– А я всего одну отправил, как чувствовал. Так что денег потерял немного, хотя все равно обидно, – признался Дихон. – С удовольствием посчитался бы за нее с ромеями, но, как князь витингов и – главное – тиун Трузо, не могу. Поэтому думаю поручить возглавить наших воинов Синеусу.
– А почему не мне? – спросил Рюрик, который после того, как брат отличился при взятии крепости Попеля, стал ему немного завидовать.
– Но ты ведь только женился. Да и твоя мать говорила, что Эльга вроде бы уже беременна.
– Не мне же рожать, – напомнил дяде с улыбкой племянник. – А то скоро будет стыдно смотреть в глаза дружинникам. Как какой-то поход, я все дома отсиживаюсь.
– Хорошо, пусть будет, как ты хочешь, – не стал с ним спорить Дихон. – Мстивой просил нас выставить триста-четыреста воинов. Так что с тебя три ладьи с сотней человек. В поход собираются выступить, как только сойдет лед на реках, так что через месяц жду тебя в Трузо.
Добившись от дяди согласия возглавить объединенную дружину, Рюрик сразу подумал, что погорячился. Прежде всего молодого князя беспокоило излишне строгое и часто предвзятое отношение матери к невестке. В такой обстановке Эльге будет трудно прожить предстоящие полгода без его поддержки. Оставалось только надеяться, что ее беременность смягчит поведение Умилы.
Другая проблема, кому из братьев поручить присматривать за здешними землями. Синеус с его ленивым и вспыльчивым характером вряд ли станет дотошно следить за добычей янтаря, торговля которым приносила почти четверть доходов. К тому же он наверняка перессорится с кем-нибудь из купцов, приезжающих летом на торг, как уже бывало.
Поэтому Рюрик намеревался оставить на хозяйстве младшего брата Трувора, вернувшегося осенью из Арконы. А среднему брату, как и прежде, поручить сбор дани с ламатов, жмуди и судавов, с чем тот неплохо справлялся. Когда Рюрик сообщил Синеусу свое решение, тому оно, естественно, не понравилось, но с доводами старшего брата он согласился.
– Конечно, сидя дома, уважение дружины не завоюешь, – подтвердил Синеус угрюмо. – Но уж тогда в следующий раз будет моя очередь отправляться в поход.
– Хорошо, даю слово, – пообещал, весело улыбнувшись, старший брат. – И помоги в случае чего Трувору…
Возвращаясь из Ругвита, где проводил зиму Синеус, Рюрик заехал к младшему брату, который по возвращении из Арконы командовал дружиной Борской[146] крепости, прикрывающей волок из Балтийского моря в Неманский залив. Летом сюда на торг съезжалось много купцов, и воинам приходилось не только заниматься охраной побережья, но и следить за порядком.
– Охрану нашего гарда и ближайшего к нему побережья возьмет на себя сотник Прастен, а ты будешь присматривать за всем тут, – объяснил, встретившись с Трувором, старший брат. – Воинов твоих я забирать не стану, так что, думаю, вы справитесь. А в случае чего отправляй гонцов в ближайшие полки к витингам или в Ругвит к Синеусу.
Угроза возможных набегов со стороны моря заставила Рюрика отобрать в поход всего лишь треть дружины. Остальных воинов он решил набрать из жителей склавенских и гаутских весей[147]. В этом году Синеусу предстояло обойтись при сборе дани по Неману без их участия.
Однако когда новость о предстоящем походе разнеслась по округе, в лагерь, устроенный Рюриком в руской бухте[148] рядом с родовым гардом, кроме славян и гудов, начали собираться и эсты. Приезжали туда и соседние витинги, но только двое из них согласились участвовать в набеге на условиях выплаты Рюрику трети будущей добычи.
Так что племянник Дихона привел в Трузо почти двести воинов на шести ладьях. Князь витингов, как и обещал, подготовил для похода на Константинополь четыре ладьи во главе с сотником Астумом.
– К вам готовы присоединиться на своих ладьях еще четверо витингов, но брать их с собой или нет, решать тебе, – заявил дядя. – Мы и так уже превысили количество воинов, которых просил выставить Мстивой.
– Почему бы и не взять, если они принесут присягу и обещают выплатить треть добычи.
– Не многовато ли ты решил с них получить? – удивился Дихон. – Их воины, их ладьи…
– А как иначе? Ведь мне придется делиться с великим князем.
– Давай все же так – десятую часть в казну Мстивоя и столько же тебе, – предложил князь витингов. – Во всяком случае, когда я говорил с Рогвальдом, гаутский князь мне озвучил именно такое соотношение распределения добычи.