Все же эти дни, когда я пряталась под личной купеческой дочери, боялась разоблачения и вздрагивала от каждого шороха, не прошли даром. Только с появлением мужа я поняла, в какой тревоге жила все это время. Он обхватил меня за плечи, прижал голову к своей груди и, гладя мои волосы, тихо проговорил:
- Ты удивительно мужественная девушка, Софи! Ты вообще – удивительная!
Через несколько минут я успокоилась и заметив хозяйку, с любопытством взирающую на эту сцену через распахнутое окно, сердито отвернулась. Надо же такой бесцеремонной быть! Хоть бы постеснялась глазеть так откровенно!
Один из солдат подал Леону большую корзину, и муж заявил:
- Пойдём, перекусим. Я отправил людей за твоей каретой. Когда её пригонят – нам сообщат.
С появлением Леона в моей комнатёнке стало совсем тесно. Здесь стояли только узкая кровать и маленький столик у окна с одним стулом. Мне пришлось забраться на постель с ногами, иначе второй человек просто не смог бы пройти по этой клетушке.
Леон основательно уселся на стул и начал вытаскивать из корзины совершенно восхитительные вещи: глубокую миску, полную зажаристых маленьких птичек; мягчайший каравай белого хлеба, который немедленно разрезал на крупные ломти; ещё одну большую миску с восхитительно румяными оладьями, щедро политыми мёдом; горшочек масляно-жёлтой густющей сметаны; небольшой кувшин, крышка которого была плотно привязана, но по бокам по темной глине скатывались белые молочные капли и штук пять красных, слегка подвядших яблок.
Я невольно облизнулась, глядя на это богатство. Пока я была сестрой братца Харви, мы разумеется, не голодали, но питались ровно так, как питался бы небогатый купец. Мяса за все дни я не съела ни кусочка, хлеб к столу покупали только чёрный, а основной пищей была безвкусная крупяная похлёбка, единственным украшением которой был жареный лук. Эту самую похлёбку в хозяйской кухне варил один из солдат, изображавший работника. Хозяйка бдительно следила, что именно едят её гости, потому нам приходилось маскироваться.
До прибытия моей кареты я успела уничтожить двух восхитительно хрустящих птичек, пару оладий, пропитанных медовым сиропом и выпить чуть не пол кувшина вкуснейшего молока. Леон с умильной улыбкой смотрел, как я разоряю стол с лакомствами и только пододвигал мне то оладьи, то плошку со сметаной.
Думаю, что вела я себя за столом не слишком красиво, но даже набив полный рот, я не забывала понукать мужа:
- Рашкажывай-рашкаживай, не молши...
Заводные лошади очень помогли им, да ещё по дороге Леон ухитрился прикупить несколько свежих коней. До столицы они добрались в рекордные сроки и вечером того же дня его королевское величество повелел отправить войска на границу.
- Гарнизон будет усилен королевскими войсками постоянно, а ещё с нами прибыл полковник Конрад Фуггерд. Он будет командовать охраной. В скором времени я познакомлю тебя с ним, Софи.
– А когда мы отправимся в твой замок?
– Думаю, дня через два-три…
Одно из немногих преимуществ женщины в этом мире состоит в том, что никто не ожидает от нее каких-либо серьёзных действий в случае опасности. Всю историю зачистки в замке Шартонг я узнала со слов Леона.
За те дни, что мой муж и Генрих отлёживались под крышей моей матери и залечивали раны, в Эспании была собрана группа заинтересованных лиц из приграничных городов, которая и оккупировала замок Шартонг.
Королевские войска Франкии подоспели буквально в последний момент. Они прибыли как раз ко дню бракосочетания дочери графа с эспанским грандом доном Суаресом де Кордоне. Никого не смущала зарёванная юная невеста и сухопарый старик, который был старше будущей жены на тридцать семь лет.
Леона очень удивляло моё любопытство, когда я требовала подробного рассказа о взятии замка.
- Я думала, что будет осада и это продлится долго…
- Нас спасло то, что до момента бракосочетания графа оставили в живых. Разумеется, эспанская охрана не пустила бы войска в замок. Поэтому небольшой отряд добровольцев подъехал к воротам спрятавшись в крестьянских телегах с продовольствием. Там они вырезали охрану и удерживали ворота распахнутыми до тех пор, пока не подошли основные силы.
- Значит, юная виконтесса не успела выйти замуж… - задумчиво уточнила я.
- К сожалению, успела. Бракосочетание прошло буквально перед самым взятием замка и эспанцы как раз развлекались свадебным завтраком.
- О, Господи! Бедная девочка! Быть женой такого старика – ужасно.
- Виконтесса Рафаэлла стала вдовой раньше, чем её муж успел консумировать брак.
Секунду я непонимающе смотрела на мужа, и он пояснил:
- Дон Суарес де Кордоне погиб в бою. Брачные договора я уничтожил лично, так как эспанцы весьма предусмотрительно ограничили вдовью долю Рафаэллы крошечным баронством на нашей земле. Все остальное, если бы бумаги попали на ту строну, перешло бы наследникам дона де Кордоне. Скрыть военные действия конечно не получится, но наша страна не признает наличие эспанцев в замке.
- И что это даст?