Зачем утверждать очевидное? В этом и заключалась цель поездки: узнать, что остановило распространение этого хищника высшего порядка в доисторическом мире.
Дальше двинулись сплоченной группой; даже Сласки и Клара не отставали, встревоженные беспокойством напарников.
В свете фонариков появлялись очередные одокуро. Смерть не пощадила никого: ни разведчиков, ни солдат, ни жнецов…
Какова причина таких повреждений?
Взгляд Кэт остановился на чем-то ярком.
На земле лежало тело – но не обгоревшего шахтера.
Одежда была цела, кожа обвисла и выглядела неестественно белой на фоне черных волос и бороды. На лице застыло выражение страха и ужаса, навеки сохранившееся в атмосфере с высоким содержанием натрия. Рядом валялась кирка, хотя вряд ли бедняга сумел бы воспользоваться инструментом – его руки были связаны веревкой.
Определить причину смерти не составило труда: перерезано горло. Повод для убийства нашелся поблизости – глыба янтаря высотой по пояс, вырезанная из стены. В те времена за нее дали бы целое состояние.
– Вот и один из черных копателей, – промолвил Сласки.
Клара удрученно покачала головой.
– Расплата за такие деяния была жестокой.
Сэм изучал поврежденную часть стены, откуда вы́резали глыбу янтаря. Энтомолог поставил фонарик сверху на глыбу и начал опускаться на корточки, затем вдруг вскрикнул и отшатнулся.
Подсвеченная глыба сияла, как лампа. Внутри ее находилось сокровище. Теперь понятно, зачем копатель вырезал такой громадный кусок янтаря. А как же иначе?
Сэм встал на колени, не сводя глаз с увиденного.
– Профессор Мацуи ошибался… все ошибались.
Его слова были полны отчаяния.
– Мы спустились намного ниже, чем на один этаж, – сказал Кен. За минуту, что лифт ехал с четвертого на пятый подуровень, у него заложило уши. Даже температура здесь была ощутимо ниже.
Он выглянул в небольшой коридор, ведущий к раздвижным дверям из стали, и поманил Сейхан за собой. Одетая в хирургический халат и маску, она резко толкнула вперед доктора Хамаду.
– Какая тут глубина? – спросила она у пленного.
– Семь… семьдесят метров, – запинаясь, ответил Хамада.
Кен мысленно вздрогнул: этот уровень уходил под землю на высоту двадцатиэтажного дома.
– Почему так глубоко?
– Чтобы проводить секретные исследования. Это настоящий бункер, он может выдержать ядерный удар. К тому же уникальное геологическое строение местности служит естественной изоляцией.
– О чем это вы? – Судя по вспотевшему лбу Сейхан, она испытывала мучительную боль, хотя личинки внутри нее на время затихли.
– Сами увидите по пути к аварийному выходу. – Хамада махнул в сторону раздвижных дверей.
За ними оказалась круглая лаборатория такого же размера, что и наверху. Все сотрудники уже эвакуировались, а мигающая зеленая стрелочка указывала на другой выход – хорошо бы тот самый, к которому обещал привести Хамада.
Кен успел осмотреться: справа и слева к лаборатории прилегали кабинеты с подопытным крысами и кроликами в клетках. На рабочих станциях в центре помещения стояли центрифуги, термоциклеры и автоклавы. Полки были заставлены разнообразными стеклянными емкостями, пипетками и бутылочками с молекулярными энзимами, реагентами и буферными растворами.
На глаза Кену попались две важные этикетки:
– О, вы тут занимаетесь методиками
Доктор пожал плечами.
Сейхан бросила на Кена вопросительный взгляд.
– Это методика тончайшей генной инженерии. С таким оборудованием можно без лишних усилий разделять и сращивать ДНК.
– Что за эксперименты вы ставите? – Сейхан резко остановилась. Ее глаза загорелись надеждой, что это как-то связано с лекарством.
– Мы детально изучаем генетику ос, – сказал Хамада. – Хотим узнать секрет их поразительного долголетия.
По телу Кена пробежал холодок.
– То есть вы проводите опыты с той частью ДНК ос, которую они позаимствовали после заражения у микроорганизмов Лазаря?
– Именно так. За последние десять лет нам удалось тщательно исследовать заимствованные фрагменты ДНК – и обнаружить, что одокуро используют их совершенно уникальным образом. Наше многообещающее открытие, вероятно, не только поможет продлевать жизнь, но и воскрешать умерших.
– Вы сумасшедший. – Кен сурово посмотрел на доктора.
– Скорее уж прогрессивно мыслящий, – возразил Хамада. – К сожалению, нельзя приступить к клиническим испытаниям, пока не разработаны продвинутые генетические инструменты вроде методики
