Как бы то ни было, я вполне могла поужинать вчера, если бы не оцепенела от усталости и какого-то вялого отчаяния…
Открыв одну из бутылок с водой, я протерла руки, умылась, прополоскала рот. Воду я лила прямо на пол, но вскоре устыдилась этой неопрятности, поскольку заметила крошечную раковину в углу постирочной комнаты. Вода из крана не шла, но…
Но нельзя ли использовать ее как туалет? Позывные, которые посылал мне низ живота, становились все сильнее.
Я прикинула высоту раковинки на глаз. Жутко неудобно, конечно, на нее залезать – а что делать? Не писать же на пол, в самом деле!
Сняв один из картонных ящиков, достаточно твердый и крепкий, с полки, я приставила его к раковинке. Спустила джинсы, трусы и пристроилась на ней.
Закончив, я только собралась одеться, как в этот момент открылась подвальная дверь. Андрей Борисович шагнул в бельевую комнату. Увидев меня полуголой – я все еще стояла на картонном ящике, нервно пытаясь побыстрее натянуть штаны, – он вдруг рванул ко мне. Ухватил за пояс и дернул джинсы обратно вниз. И тут же резким движением развернул меня спиной к себе.
Я застыла. «
Я схватилась за его руки, надеясь их оторвать от себя. Но он держал меня за бедра крепко. Хуже того, он меня наклонил вперед. Я окончательно перестала соображать от ужаса. Неужели намеревается меня насиловать?!
…Не представляю, что он делал в те несколько мгновений, в которые я пыталась вернуть свою душу из пяток, но почти сразу же он натянул на меня джинсы и отошел.
Я мрачно посмотрела на него, не понимая, что это было, и быстро застегнулась.
– Какого черта?! – я старалась, чтобы мой голос прозвучал грозно.
Он миролюбиво улыбнулся.
– Хотел помочь тебе слезть с ящика, – соврал не покраснев.
– Мало того что вы меня голодом морите, – скандалила я, – так еще элементарные санитарные условия…
О том, зачем он стягивал с меня джинсы, я предпочла не спрашивать. Лучше не поднимать эту тему, подсказала мне интуиция.
– Ну не плачь, дитё, – он все улыбался. – Тут есть туалет, я тебе покажу. Прямо сейчас?
– Естественно! У вас даже руки помыть негде, вода из крана не течет! – продолжала я громко возмущаться.
Почему-то я была уверена: подобный тон лучше всего подходит к ситуации. Хотя скандалить я не умею, подходящих слов толком не знаю (так, чуть-чуть, из интернета наскреблось), и получалось у меня наверняка неубедительно. Может, именно поэтому дядька все время улыбался? Или, лучше сказать, ухмылялся. Чувствовал, что я переигрываю, и забавлялся.
– Пошли, – произнес он весело.
Он провел меня обратно в кабинет и каким-то неуловимым движением раздвинул книжные шкафы. Я была права! За кабинетом находились еще помещения! Рустик, у меня не так уж плохо с логикой, а, любимый?
Мы оказались в кухне, минимально, но вполне неплохо оборудованной. В боковой стене Андрей Борисович открыл еще одну дверь: санузел. Унитаз, раковина, душ.
Ду-у-уш!
– Надеюсь, вода тут есть? – хмуро поинтересовалась я.
– Сейчас будет.
Он наклонился и что-то покрутил под раковиной. Потом открыл кран. Тот зафыркал, закашлял и начал плеваться ржавчиной. Через пару минут вода стала светлей, а потом и вовсе сделалась прозрачной.
– Полотенца здесь, – Андрей Борисович кивнул на шкафчик у стены.
– Вы только уйдите отсюда. Я умыться хочу и зубы почистить.
– Мой руки, остальное потом. Сейчас ты мне нужна.
Он стал серьезен, слава богу. От его улыбки-ухмылки мне было не по себе. Не то чтоб она казалась зловещей, нет, просто… Просто я не понимала, почему у него рот растянулся до ушей да так и примерз.
– Зачем? – буркнула я.
Он посмотрел на часы, потом показал их мне.
– У тебя есть ровно пять минут. Я тебя жду. Не запирайся, я не зайду.
Он вышел. Я вымыла руки, умылась, прополоскала рот, потерев зубы пальцем за отсутствием зубной щетки. Сбоку от раковины находилась этажерка, а на ней стояли разные кремы и лосьоны, исключительно дорогих марок. И для кого он их тут держит, интересно? Ну не для меня же он их купил…
Или для меня?
Идея показалась мне бредовой, но больше я гадать не стала. Какая мне разница, в конце концов! После умывания водопроводной водой кожу стянуло, и мне как раз требовался крем. Я выбрала один, увлажняющий, открыла баночку и с удовольствием нанесла тонко, едва ощутимо пахнущий крем на лицо. После чего вышла из ванной комнаты.
Андрей Борисович удовлетворенно кивнул.
– Идем, разговор есть.
– Я есть хочу. Вчера вы меня не накормили ужином, а сегодня не кормите завтраком.
– Я. Не. Накормил… А должен был?
– Пребывание в плену предполагает питание за счет похитителя, с моей точки зрения.
Неожиданно он захохотал. Хотя правильнее было бы сказать – зафыркал. Или захмыкал.
– Набирай с полок что хочешь, тут полно всего.
– Хорошо. И чаю.
– Ладно, сделаю тебе чай. Ешь пока. Я сейчас вернусь. Будем говорить.
