Как будто вчера мы молчали. Странный человек. Совершенно непонятный. Что у него на уме? Зачем он сдернул мои джинсы – и практически сразу же натянул их на место? Не для того ведь, чтобы поглазеть на мои ягодицы… Никакого сексуального интереса он ко мне не проявлял, слава богу. Так зачем?!
Он ушел, а я, изучив полки, взяла брикет с томатным соком, банку с тунцом, упаковку хлебцев и отнесла все на стол. Потом сходила за тарелкой, стаканом и салфеткой, которой послужил лист бумажного полотенца. Есть хотелось до одури. Я быстро открыла банку, налила себе сок и принялась завтракать, орудуя неудобными пластиковыми приборами.
Похититель мой пришел довольно скоро. На этот раз он принес целый чайник с кипятком и коробку с чайными пакетиками. Я сразу же заварила себе чай, пока кипяток не остыл, и уселась на место, чтобы доесть завтрак.
Он смотрел, как я ем.
– Значит, так, – произнес он наконец. – Сейчас закончишь завтракать и снова расскажешь мне эту историю с потерей памяти.
– А у вас с памятью как?
– В смысле? – не понял он.
– Я вчера все рассказала. Если у вас память плохая, могли бы записать. В телефоне есть такая функция, знаете?
Он усмехнулся.
– Вижу, ты в полиции никогда не была.
– Не была. И что?
– Там дознаватель постоянно повторяет вопросы.
– У него тоже диктофона нет?
– Есть, конечно. Но он сверяет твои ответы.
– Зачем?
– Если ты врешь, они будут отличаться.
– Вот оно как… – протянула я. – А вы хорошо знаете их методы. В полиции, значит, часто бываете? Проблемы с законом?
Андрей Борисович снова заржал.
– Работать довелось в органах… Заканчивай завтрак давай. Я жду.
И он опять принялся смотреть, как я ем. Это было неприятно. И непонятно.
– А не хотите пока книжку почитать? – спросила я.
– Я? Книжку?
Он удивился так, будто таких слов с рождения не слышал. Интересно, зачем тут книги стоят, если он их вообще не читает?
– Ну да, – сказала я. – Вот, например, у вас тут Чехов стоит… – Я поднялась, подошла к книжному шкафу и открыла стеклянную дверцу. – А то вы смотрите, как я ем, а у меня из-за этого кусок в горло не лезет. Лучше почитайте пока.
С этими словами я взялась за корешок одного тома.
– А ну села! – рявкнул он.
Корешок с обложкой оказался у меня в руках. Пустой корешок от несуществующей книги. Бутафория.
Я захохотала. Он смотрел на меня так, будто взвешивал, ударить или нет.
– Ну смешно же, – пожала я плечами и села обратно за столик.
– Завтрак окончен! – громогласно возвестил он и вознамерился убрать мою тарелку с остатками тунца.
Я вцепилась в нее обеими руками.
– Нет, не закончен! Отдайте мою тарелку! – закричала я.
Андрей Борисович неожиданно тарелку отпустил, и я завалилась назад, на диван, вывалив на себя рыбные ошметки.
Мне снова стало смешно, но на этот раз и он захмыкал. Это у него смех такой. Похожий на уханье филина.
Я соскребла со своей футболки тунца и, намочив кусок бумажного полотенца водой из бутылки, попыталась оттереть рыбные пятна. Запах будет жуткий. Как бы ее постирать?
– У вас тут машина стиральная… Можно футболку в ней…
– Ну ты даешь! – покрутил он головой. – Ну нахальная! Какая уверенность в себе! Самоуверенность. Или как там называется. Даже ни разу не заплакала с тех пор, как тут оказалась!
В его голосе звучало возмущенное недоумение. И, пожалуй, странным образом… уважение, что ли. Уважительно-возмущенное недоумение – так, наверное.
– А надо было? – сухо поинтересовалась я.
– Это непроизвольно происходит. Когда люди боятся, они плачут. И умоляют их отпустить.
– Откуда вы знаете? У вас хобби такое – похищать людей? Накопился опыт? – ухмыльнулась я издевательски.
По его лицу проскользнула тень улыбки. Ему действительно импонируют дерзкие девушки?
– У нас у всех накопился опыт. Столько фильмов про это видели.
– Кто как. Я боевики не смотрю.
– Напрасно. А то знала бы, как ведут себя в таких обстоятельствах.
– Плачут, я уже поняла. И умоляют.
– А ты такая храбрая? – склонил он круглую голову набок.
– По всей видимости, мне у вас просто чрезвычайно понравилось. Раз уж я не плакала, – пожала я плечами и снова хмыкнула для пущей саркастичности. – А какая вам разница, собственно?
Он снова принялся рассматривать меня с непонятным любопытством. Я ощущала себя диковинным зверем, которого только что завезли в местный зоопарк.
– В кого ты такая? В отца, наверное, – полувопросительно произнес он.
– Странный вопрос. Вы же сами сказали, отца у меня не было.
– Ну кто-то же тебя заделал… В смысле… А?
– Заделать можно трещину в стене. А ребенка можно только зачать. Что не делает мужчину отцом.
– А как же он называется? Зачинщик? – Довольный своей шуткой, Андрей Борисович снова заухал филином.
– А давайте говорить о деле! Я хочу помыться как можно скорее, потому что я воняю рыбой!
Он усмехнулся, но тут же стал серьезным:
– Что там у тебя с памятью, повтори.
