Взяв бинокль, детектив осторожно продвинулся вперед, выглянул из-под веток. В зоне видимости находились всего две крыши, на которых имелся пологий фрагмент. Такой, на котором стрелок мог разместиться с винтовкой. Алексей навел по очереди свой бинокль на каждый из них. Дождь совсем прекратился, выглянула луна. Видимость стала весьма приличной. И можно было с уверенностью утверждать: стрелок, если и залегал на одной из этих крыш, теперь покинул свой пост. Значит, его можно не опасаться.
Алексей приблизился к воротам и принялся их тщательно рассматривать. Фонарик он включить все же поостерегся (мало ли кто из окон наблюдает за улицей), отчего было непросто разглядеть… Но он все же разглядел: между стойкой ворот и прилегающей частью забора имелась узкая щель.
Детектив приник к ней глазом. Обзор был совсем маленький, но Алексей увидел главное: дверь дома и массивную темную машину перед ней. Разглядеть разбитое окно он не смог, да и зачем? Звук бьющегося стекла ни с чем не перепутаешь.
Значит, Чачин выходил из коттеджа. Собирался, по всей видимости, ехать домой, в город. И тут выстрел. Он вернулся в дом… Поедет позже. С Агатой ли? Или она опять останется в заточении?
Как бы то ни было, детективу оставалось только ждать. Позвонить в дверь? Не откроет. Ночью незнакомому человеку никто не откроет, даже охранник. Так что ждать.
Снова стало клонить в сон. Алексей достал из бардачка одно хитрое приспособление, которое он окрестил «антисон». Раньше он пользовался связкой ключей: сжимаешь связку в кулаке – и, когда засыпаешь, ладонь разжимается, ключи падают и звенят. Сон, хоть и длился всего несколько секунд, все равно освежал. Однако с электронными ключами нового поколения, представляющими собой лишь кусочек пластика, никакого звона не получится. Поэтому детектив завел себе гирьку-погремушку. Падает она и громко, и звонко.
Алексей сжал ее в кулаке, откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза…
Вернулся Андрей Борисович лишь в половине двенадцатого ночи.
Встретила я его как скандальная жена. Нарочно. Хотелось упрекнуть его в том, что он со мной столь бесцеремонно поступает, уходит на целый день и не говорит, когда вернется, – но вежливые, интеллигентные упреки были бы ему по барабану. А вот «наехать» на него – это, мне показалось, наиболее эффективный метод, чтобы до него достучаться. Он наверняка привык именно к такому стилю общения.
– Где это вы ходите?! Что вы себе позволяете?! Порядочные люди так себя не ведут! Вы меня не предупредили, и я целый день жду вас, а вы…
Он не дал мне договорить.
– Соскучилась? – хмыкнул он как-то двусмысленно.
Я ощутила запах алкоголя. Выпил с какой-то радости. Что объясняло его игривую интонацию.
Мне стало не по себе. Пьяных терпеть не могу. А Андрей Борисович был пусть не совсем пьян, но все-таки навеселе. И это напрягало. Даже пугало. Чего ожидать от пьяного? Ох, как же отсюда выбраться поскорей?!
Однако я ни в коем случае не собиралась показывать ему, что занервничала.
– Еще чего! – презрительно фыркнула я в ответ на его «соскучилась». – Просто вы меня обещали отпустить, а сами куда-то пропали! Мне домой давно пора!
– Обещал? Ну это ты загнула, лапуля.
– Я вам не лапуля! Не смейте меня так называть!
– Ух ты. Храбрая, смотрю. Неужто совсем не боишься? Или прикидываешься?
– А чего я должна бояться?
– Ну как, ты ведь у меня в плену.
– О чем и речь! Немедленно меня отпустите! Я вас не просила меня пленить!
– Пленить? Смешно звучит.
– Мне домой пора! Отвезите меня немедленно! – скандалила я изо всех сил. – Вы же ищете человека, который хочет вас убить! Но это не я, вы уже убедились в…
– Сядь! – вдруг рявкнул Андрей Борисович.
Да так рявкнул, что перечить я не осмелилась. Присела на диван, гадая, каким окажется продолжение. Однако он стоял молча напротив, возле книжного шкафа, и разглядывал меня, словно первый раз видел.
Шли секунды. Я нетерпеливо шевельнулась – он тут же выбросил руку ладонью вперед, красноречивым жестом «сидеть смирно!».
– Мне надо кое-что тебе сказать, – наконец проговорил он серьезно.
И умолк. И снова уставился на меня.
– Или лучше сама… – вдруг добавил он непонятную фразу.
После чего принялся расстегивать брюки. Я смотрела на него в изумлении, которое быстро сменилось страхом. Чего он хочет?! Зачем снимает штаны?!
Увидев мою реакцию, он хохотнул в своей странной манере: «Ух-ух-ух».
– Послушайте… – начала я, не представляя, как его остановить. – Послушайте, не надо этого делать… Прошу вас… Это неуместно… Я вам в дочки гожусь, опомнитесь!
– В до-о-очки? – игривый тон вернулся к нему. – А вот сейчас посмотрим, годишься или нет!
С этими словами он повернулся ко мне спиной и спустил трусы, обнажив толстый волосатый зад.
Фу-у-у!.. Я закрыла глаза ладонями.
– Ну! – нетерпеливо проговорил он. – Увидела?
Божечки, что я должна там увидеть? Я чуть-чуть раздвинула пальцы и посмотрела в щель между ними.
Он стоял, немного наклонившись вперед, отклячив зад в мою сторону. Меня чуть не стошнило.
– Чего молчишь?
Поскольку я не отвечала, он вывернул голову вбок и посмотрел на меня.
