– Отвезите меня домой, – повторила я.
– Завтра. Как только получу подтверждение нашего родства.
– Вы генетическую экспертизу заказали? Родимые пятна вас, значит, не убедили? – усмехнулась я. – А мне вы так уверенно заявили: мол, дерматолог сказал точно!
– Доверяй, но проверяй. И потом, справка понадобится, чтобы признать тебя официально. Если родство подтвердится.
Я хотела было заявить, что не намерена считать его папочкой, уже даже вдохнула поглубже… И выдохнула, ничего не сказав. Вряд ли мое мнение способно хоть что-то поменять в его планах, а вот разговор затянет. Тогда как мне сейчас остро требовалось побыть одной. Новость о моем родстве с этим странным человеком все во мне перевернула. Хотелось посидеть в тишине, успокоиться, справиться с жутким нервным возбуждением и, главное, с нелепым восторгом, который поднимался во мне при слове «папа».
Я просто миролюбиво усмехнулась.
– То-то я свой стаканчик не нашла днем. В лабораторию унесли?
– Тебе что, стаканчика из картона жалко?
– Нет, это я проверяю свои способности к логическому мышлению. Всегда думала, что у меня их нет. Но тут они, похоже, начали развиваться.
– Неужели? – в его голосе слышалась насмешка.
– Вполне. Я даже догадалась, что тут у вас, в подвале, должны быть другие помещения. И что дверь, в них ведущая, открывается при помощи тайной кнопки… Кстати, зачем вы этот бункер построили? На случай ядерной войны? Или вы… вы бандитом были раньше? – поинтересовалась я недипломатично.
И тут же пожалела об этом, увидев, как исказилось лицо моего новообретенного папочки.
Неужели я попала в точку?
Андрей Борисович молча отодвинул стакан с недопитым виски, поднялся и вышел из кабинета. Подвальная дверь закрылась, выпустив его грузное тело. А я осталась со сверлящей болью в голове, будто мой мозг пробила пуля навылет. И пулей этой было слово «бандит», замыкающее предложение «Мой папа…».
Нестерпимо захотелось на воздух, к небу, к деревьям, к простору. Пространство, стиснутое каменными стенами этого подвала, душило меня.
Но отсюда мне не выбраться. Ладно, он сказал: завтра. Еще один день. Руслан, бабулечка, родные мои, я уже скоро вернусь, потерпите еще немного! Он, надеюсь, не станет дожидаться следующей ночи, чтобы отпустить меня…
Нет, нет, нет, не нужен мне такой папаша. Не-ну-жен. Жила я без него прекрасно и еще проживу! И все, больше никаких восторгов. Был чужой человек, таким и останется.
Не зная, чем занять свой растревоженный разум, я решила, что самым мудрым решением будет лечь поспать. Во-первых, уже поздно, а во‑вторых, во сне время скорее пролетит. Может, он вообще отвезет меня домой с утра. Сколько нужно времени, чтобы сгонять за результатом экспертизы? Всего ничего! Он заберет бумажку, и все. А то вдруг экспертиза покажет, что он мне вовсе не отец! Вот было бы хорошо. Родимое пятно – ну и что? Мало ли, бывают похожие у разных людей, совсем не родственников…
Или не бывают?
Скорее нет, чем да…
Да какая разница? Отец, и что с того? Общаться с ним я не собираюсь!
На этой решительной ноте я отправилась в ванную комнату. Почистила зубы, умылась. Душ принимать не хотелось в этом чужом, странном, неприветливом подвале. Дома уж буду отмываться, когда наконец папаша меня отвезет.
…Когда я вышла из ванной, то вздрогнула от неожиданности: Андрей Борисович сидел за столом и крутил в пальцах стакан с виски.
Я хотела было съехидничать: мол, что, не хватило, вернулись добавить? Надеюсь, вас шофер возит, а то за руль в таком состоянии…
Но, увидев его лицо, шутить расхотела. Необыкновенно серьезное, собранное, и в то же время в широко раскрытых глазах его притаилось, как мне показалось, удивление. Тревожное удивление.
– Что-то случилось? – поинтересовалась я, присаживаясь к столу.
– Налить тебе виски? – вместо ответа спросил он.
– Нет.
– Ты вообще какой-нибудь алкоголь пьешь?
– Редко. Но да, люблю хорошее вино.
– Сиди, сейчас принесу.
– Не надо! – воскликнула я ему в след.
– Надо, – обернулся он. – В меня только что стреляли.
Андрей Борисович вышел, я осталась в оцепенении. Да, он в первый же день сказал, что кто-то хочет его убить, но… Для меня эти слова прозвучали довольно абстрактно. Будто не по-настоящему. В тот момент меня занимало лишь одно: доказать ему, что лично я тут ни при чем, и освободиться поскорее из плена. А сейчас, когда в него стреляли, я вдруг прочувствовала страшную реальность нависшей над ним угрозы.
Он вернулся с бутылкой и двумя стеклянными стаканами.
– Варварство, конечно, пить дорогое вино из обычных стаканов, но других в этом доме нет. Наливать?
Я кивнула. Отказаться сейчас от глотка вина было бы свинством. Словно отказать ему в поддержке.
– Мне повезло, киллер промазал. В боковое стекло машины попал. Давай за везение? – И он потянулся ко мне стаканом, чтобы чокнуться.
Я протянула в ответ свой. Получилось звонко.
– Слушайте… Я рада, что киллер промазал. Честно.
