Яне стало так плохо, что ее, толком не проснувшуюся, стошнило прямо на коврик у кровати.
Утром она от себя отогнала зловонные воспоминания-сновидения, списав их на ночные кошмары. Однако о своей странной реакции на поцелуй не забыла. На следующий день в школе сказала одному мальчику, с которым у нее с первого класса были приятельские отношения: «Сереж, поцелуй меня в щеку».
Сережа удивился, но поцеловал. И Яна снова ощутила обжигающую волну отвращения. Аж в висках заломило.
На этот раз, поскольку эксперимент она ставила осознанно, было легче контролировать свою реакцию. Она просто мило улыбнулась удивленному Сереже и ушла.
Дома она долго разглядывала себя в зеркало – фигурка маленькая, но крепенькая, стройная, ладная – и пыталась представить, что ее обнимает какой-то абстрактный мужчина. Причем очень красивый, как в одном фильме. Однако это не помогло. Снова в висках заломило и начало подташнивать…
Подружки уже вовсю целовались с мальчиками. Яне же этого никогда не хотелось. Соответственно, она ни с кем не целовалась и до сих пор не подозревала, какую реакцию спровоцирует у нее один вполне невинный чмок в щеку. Теперь же она задумалась. Вполне ясно, что у нее есть какая-то проблема…
Но какая? Почему?
Пойти к врачу так, чтобы мама не узнала, было непросто. Мама, будучи актрисой на вторых ролях в одном московском театре, мечтала о великой славе, отчего старалась засветиться в любом фильме или сериале, куда только удавалось попасть через знакомых. Дочерью она интересовалась весьма формально, сводя родительскую функцию к контролю и бесконечным нудным наставлениям. Понятно, что душевной близости у Яны с матерью не было и откровенничать с родительницей она желания не испытывала. Погрузившись в интернет, Яна несколько дней без устали читала о либидо и гормонах, о фригидности и генах. Ко многим статьям прилагались рекомендации, и она начала им следовать неукоснительно. Витамины, минералы, биодобавки – целая армия цветных баночек разместилась в коробке из-под кроссовок в укромном местечке под ее кроватью: хоть мама не слишком интересовалась делами дочери, кроме вечных «куда пошла – когда придешь?», Яна предпочла избежать лишних разговоров.
Все эти средства значительно улучшили ее «витальные силы», как выразился автор одной статьи в интернете. Спустя два года усердного приема биодобавок Яна стала женственней, мягче, ее движения – менее резкими, походка – летящей. Однако на ее либидо биодобавки не подействовали. Желание близости с противоположным полом в ней так и не пробудилось.
Став совершеннолетней, Яна могла сама решать, к кому обратиться за помощью, и маме можно было не объяснять зачем. И она отправилась на прием к сексологу.
Врач выслушала, изучила ее список биодобавок, покивала головой, похвалила. Потом принялась расспрашивать.
Не были ли диагностированы Яне психические, эндокринные и другие заболевания?
– Не были.
Как Яну воспитывали в детстве? Строгости, наказания? Может, били?
– Не били.
Не внушал ли ей кто-нибудь мысль, что секс – это грех или грязь? Возможно, влияние религии?
– Не внушал.
Пережила ли Яна насилие? Некомпетентность или грубость сексуального партнера?
– Не пережила.
Да у нее вообще секса не было, врач уже забыла начало их беседы, что ли?!
Особенно Яне понравился вопрос, как занимались сексом ее мама и ее бабушка.
– Вы серьезно? – спросила она.
Сексолог посмотрела на нее хмуро и ничего не ответила. Сеанс закончился выдачей пачки направлений на различные обследования и анализы.
Спустя пару месяцев хождения по врачам и лабораториям выяснилось, что Яна совершенно здорова. Если не считать низкого уровня гормонов в крови.
Для уточнения диагноза сексолог предложила ей посмотреть порно. К голове Яны прикрепили несколько датчиков, усадили перед экраном… Дело не пошло: от первого же кадра Яну стошнило прямо в кабинете.
Затем врач предложила ей попробовать само-стимуляцию эрогенных зон. Даже рисунок-схему зон ей выдала, а к нему листочек с инструкцией. Яна честно попыталась. Но и это не сработало. Ее организм отрекался от всякой связи с Эросом.
После нескольких бесплодных попыток разбудить в Яне чувственность, сексолог направила ее к психологу. Тот долго задавал разные вопросы и в итоге заявил: «У вас есть какая-то заноза – то есть травмирующее событие в прошлом, о котором вы не хотите мне рассказать. Или, – он пристально посмотрел на Яну, – не хотите вспоминать. Но из-за него у вас посттравматическое стрессовое расстройство, где любое упоминание о сексе служит триггером. Пока не проработаете это воспоминание, вы не закроете гештальт».
Яна сто раз слышала эти термины – в последние годы они выпрыгивали чуть ли не из каждой строчки интернета – и даже примерно понимала их значение. Однако то, что мучило ее, отравляло исподволь ее сознание, «проработать» было невозможно. Она еще немножко послушала о гештальтах и триггерах, а потом молча вышла из кабинета. Психолог окликнул ее, но Яна даже не оглянулась.
