–
Андрей Борисович протянул руки, обхватил меня, поднял со стула, прижал голову к своей груди…
И заплакал, опустив лицо на мою макушку.
Не помню, как я заснула. Помню только его руки, обвивавшие меня. Ощущение было новое – поскольку отца я не знала, естественно и отцовских объятий тоже, – и неожиданное уютное. Как бы то ни было, заснула я крепко, поскольку будил он меня довольно долго. Я не хотела просыпаться, ночь вышла слишком короткой. Но он не давал мне снова провалиться в сон, тряс за плечо, потом, видя, что я все равно ухитряюсь спать, подхватил меня под мышки и рывком поставил на пол.
– Просыпайся. Нам пора.
Сейчас Андрей Борисович (
Я надела куртку, забрала телефон – сим-карту он молча сунул мне в ладонь – и вышла за ним из подвала. Мы поднялись на несколько ступеней почти в полной темноте, Андрей Борисович чуть подсвечивал своим телефоном. Наверху мы снова прошли по коридору, в конце которого он тихо отворил еще одну дверь, за ней вторую – на этот раз на улицу – и придержал меня рукой.
Было еще темно, рассвет едва-едва тронул край неба. У входа стояла массивная черная машина, но все-таки до нее оставалось шага четыре. Андрей Борисович неожиданно достал откуда-то зонт и раскрыл его. Затем осторожно высунул в проем двери.
Ничего не случилось. Никто не стрелял.
Он поводил зонтом вверх-вниз – по-прежнему тихо. Тогда он, крепко подхватив меня под руку и прижав к своему боку, стремительно шагнул к машине, прикрывая нас зонтом. Открыл дверцу, впихнул меня на сиденье, сам вскочил с другой стороны и рванул, как только створки ворот разъехались. Так резко, что чуть не врезался в какую-то машину, торчавшую на дороге справа. Круто вывернув руль, он полетел налево, по параллельной улице опять налево (мне показалось, что я узнала Катин, подружки моей, дом) – и вскоре выскочил на шоссе. И все это абсолютно бесшумно: у его машины был удивительно тихий ход, уж не знаю, что за модель, не разбираюсь в них.
Ехали мы быстро – ночью дороги свободны. За весь путь к Москве никто из нас не обронил ни слова. И через час с небольшим он уже рулил по улице, ведущей к дому Руслана.
– Погодите, – вдруг встрепенулась я, – почему сюда? Я не знаю, где мои! Может, дома у бабушки!
Андрей Борисович усмехнулся.
– С логикой у тебя, говоришь, не слишком хорошо? Ну давай поупражняемся. Они, по-твоему, сейчас вместе или каждый у себя?
– Вместе, – уверенно заявила я. – Руслан бабушку в одиночестве не оставил бы. Ей в любой момент может стать плохо… По вашей вине!
– Вот видишь, соображаешь, – удовлетворенно проговорил Чачин, не отреагировав на мой выпад. – Пункт два: раз они вместе, то где, на твой взгляд: в просторной двушке Руслана или у бабушки в смежных каморках?
– У Руслана, конечно…
Действительно, как просто! Нужно только дать мозгам приказ работать. И они работают превосходно, тем более что задачка легкая. Похоже, секрет логики не в правильных выводах, а в правильных вопросах. Они прямо за ручку ведут к ответу!
– А вы изучили наши жилищные условия, что ли?
– Я разузнал о тебе максимум, – кивнул он. – О тебе и ближнем окружении.
– Зачем? Вы ведь тогда еще не знали, что я вам… может быть… дочь.
– У меня было основание еще более веское: я подозревал, что ты намерена меня убить. Согласись, при таком раскладе вполне этично узнать врага в лицо.
«Этично». Ишь ты, какие слова мы знаем. Понимает ли этот человек их смысл?
– Насчет твоего вопроса, – помолчав, добавил он. – Дом построен в начале двухтысячных моим отцом. Я тогда еще пацаном был. Бандитом я так и не стал, хотя, врать не буду, в те времена страшно хотелось ходить в «крутых». Они тогда хозяевами жизни казались… Но до «крутого» я не успел дорасти – чему теперь, когда поумнел, рад. Разве что хулиганом стал примерным. Но крови – не расквашенных носов, а серьезной крови – на моих руках нет. Можешь поверить.
Я ощутила горячую волну признательности. И за то, что мой отец не стал убийцей, и за то, что решил честно ответить на мой вопрос. И тут же рассердилась на себя за сентиментальность.
Притормозив у подъезда Руслана, он вдруг протянул мне ладонь. Я было подумала, что имеется в виду рукопожатие, но ошиблась.
– Давай вставлю сим-карту в твой телефон. Лучше позвонить по нему сначала, чем прямо в дверь. Раз у Анастасии Афанасьевны сердце слабое.
