— Прекрати. Это неправда. Не рассказывай небылицы, — я беспомощно уставилась на Хлою, чье лицо стало белым как мел. — Прости. Не обращай на него внимания. Не знаю, что на него нашло. Мы только что познакомились. Мы не помолвлены. Он не…
— Моя невеста пытается сказать..., — прервал меня Пенн. — Она слишком мягкосердечна, чтобы тыкать Вам в лицо своим успехом, даже если Вы всю жизнь поступали с ней подобным образом. Мне не нужно рассказывать каково было ей с вами учиться. Я вижу ее, вижу Вас и понимаю, в какой кошмар вы превратили ее жизнь. Но на этом всё.
Сверкнув зубами, он прорычал:
— Теперь я ее у вас украду. У всех вас. Она моя. Довольно печально, что вы так и не поняли, какой невероятный человек все это время был у вас под носом.
К нам подошел Грег, с ненавистью глядя на Пенна.
— Ты не знаешь Джека, придурок. Мы с Элль вместе росли. Я знаю ее намного лучше, чем ты.
— Ты самый слепой из всех, — указал на него Пенн. — Мне плевать, сколько времени вы знакомы. Ты облажался.
Он тихо рассмеялся.
— И ты никогда ее не вернешь, потому что, став моей, она уже никогда не будет прежней.
Мои щеки вспыхнули, словно адское пламя. Я опустила голову, изо всех сил стараясь спрятаться. Мне хотелось, чтобы клуб исчез, а Пенн превратился в пыль.
У меня в голове крутились слова и проклятия, которые я собиралась на него обрушить, но Пенн вытащил меня из толпы, прочь от мерзких заявлений, от школьных троллей и несостоявшихся бойфрендов, через ночной клуб на свежий воздух улицы.
Не успела я сделать несколько глотков кислорода, как он поволок меня к переулку между ночным клубом и рестораном и прижал к кирпичной стене.
В сознание сразу хлынули яркие воспоминания о другом переулке и другом мужчине, переплетая настоящее с прошлым. Бессвязные приказы, разорванная одежда, замахивающиеся в темноте кулаки.
В мыслях яркой вспышкой мелькнул незнакомец.
Его черная толстовка с капюшоном, уклончивые ответы, тающий поцелуй.
А потом хронология прервалась, поскольку на меня обрушились губы Пенна, и он заменил тот запомнившийся мне поцелуй совершенно диким.
Он целовал меня и целовал.
Каждое движение его языка пробивало мою броню благопристойности, оживляя сексуальную сущность, которой никогда не давали раскрыться.
Правой рукой Пенн задрал платье у меня на ноге. Мой мозг пытался функционировать —сосредоточиться на пешеходном движении всего в нескольких шагах от меня, а не на его обжигающих пальцах на внутренней стороне моего бедра.
Но тут Пенн коснулся моей промежности, прижав ладонь к нижнему белью, и все вокруг потеряло значение.
Он не спрашивал разрешения.
Не отстранился, чтобы посмотреть, все ли со мной в порядке.
Он просто целовал меня и скользил пальцами по кружеву.
Больше всего на свете мне хотелось отпустить тормоза. Довериться магии, которую Пенн сотворил у меня в крови, и пусть будет таким заносчивым, каким хочет. Пусть берет все на себя.
Но я не могла.
Я не могла позволить, чтобы ему сошло с рук то, что он сказал. Его ложь. Его словесные атаки на людей, с которыми мне приходилось общаться.
Для моего мира он был слишком наглым и безбашенным.
Он продолжал терзать губами мои губы, вытягивая из легких стон.
Еще секунда, и меня накроет его мощной волной, и я потеряю себя. Еще секунда, и я исчезну, и мне некого будет в этом винить, кроме себя самой.
Поэтому я его укусила.
Единственное, что я могла сделать, чтобы хоть немного притормозить и
Отшатнувшись, Пенн дотронулся пальцами до нижней губы, из которой выступила капля крови.
— Черт.
Моя грудь вздымалась и опадала. Я судорожно втянула воздух, поддавшись вызванной им легкой истерике. Я подняла дрожащий палец.
— Не прикасайся ко мне.
— Не прикасаться к тебе? Ты моя, черт возьми.
Я покачала головой, чувствуя, как моя коса цепляется за неровные кирпичи стены.
— Нет. Не твоя.
В его глазах проступила тьма.
— Ты дала согласие, помнишь?
— Я дала согласие на секс без обязательств. Но не на брак!
— Вот чего ты боишься? Брака? — усмехнулся он. — Я не собираюсь на тебе жениться.
Я нахмурилась.
— Тогда зачем об этом лгать?
— А почему бы и нет? — пожал плечами Пенн. — Зачем кому-то знать, кто мы такие и, что делаем? Почему мы должны говорить им правду, когда они сами насквозь фальшивы?
Меня злило то, что он совершенно прав.
Он уперся рукой в кирпичную стену, нависнув надо мной. Если он снова ко мне прикоснется, очень сомневаюсь, что у меня хватит силы воли снова его остановить. Мой клитор все еще пульсировал от его прикосновения, отдаваясь в венах призрачным криком.
— Не приближайся.
Пенн опустил голову, на его губах появилась натянутая улыбка.
— Хорошо.
Вскинув руки в знак капитуляции, он держался на расстоянии, но не отходил.
— Что мне сделать, чтобы ты позволила мне снова к тебе прикоснуться? — его голос упал до шепота. — Потому что я
