Венец лжи полностью

Я вздрогнула, изо всех сил стараясь сосредоточиться на своих мыслях, а не на плавящемся внутри жаре. То, что Пенн стоял так близко, только ухудшало дело. В клубе, освещенный отблесками неоновых огней и очерченный тенями, он был прекрасен, но здесь… Здесь, в безлюдном переулке, куда едва проникали редкие огни квартир и уличных фонарей, он был окутан таинственной темнотой.

Его плечи красиво облегал блейзер. Оголенные предплечья Пенна были жилистыми и загорелыми. Напрягшись всем телом, мужчина с кошачьей грацией взмахнул рукой, нивелируя пульсирующее между нами возбуждение, будто это не он только что разжег до предела мое либидо.

— Я больше не отвечаю на твои вопросы, — прошипела я. — Кто ты, черт возьми? Чего ты от меня хочешь?

Тяжело вздохнув, он надул губы, немного размазав кровь, от чего стал казаться наполовину вампиром.

— Ты уже знаешь, чего я хочу.

— Но кто ты такой?

— Я тот, кто может сделать тебя свободной.

— Я не понимаю, что это значит.

— Это значит, что тебе не нужно меня бояться.

Я сжала руки, пытаясь успокоиться. Мысль о драке в пустынном переулке с незнакомым мужчиной — даже с тем, кто меня трогал и целовал — совершенно не вдохновляла. И снова на ум пришел незнакомец, я не могла перестать сравнивать этих двух мужчин.

Незнакомец был героем.

Пенн — антихристом.

Один — спасением, другой — проклятьем.

Я знала, кто из них мне нравится больше.

Я выпрямилась, пытаясь унять дрожь в ногах и не выдать свою ложь.

— Я тебя не боюсь.

Пенн склонил голову набок.

— Ты в этом уверена?

— Я больше ни в чем не уверена.

Он провел рукой по волосам, взъерошив пряди.

— Разве не в этом суть?

— Хватит отвечать вопросом на вопрос.

— Хорошо, — Пенн выпрямился во весь рост, расставив ноги. — Ты сказала мне «да». Я не позволю тебе взять свои слова обратно. Но постараюсь тебя успокоить.

Его лицо напряглось, как будто в этой игре ставки для него были более высоки, чем ему хотелось бы показать.

— Я скажу это только один раз, так что слушай внимательно. Я буду лгать о нас всем. Нарисую картину, которая не соответствует действительности. Я буду причинять боль и страдания, делать все, что мне заблагорассудится, но одно я тебе обещаю.

Мой голос упал до робкого шепота.

— Что?

— Что я не буду лгать тебе. С тобой я всегда буду честен. Я причиню тебе боль, только если ты сама этого захочешь, и даже если я это сделаю, все равно буду тебя защищать. Стань моей, позволь мне взять все под контроль, и я обещаю, что тебе это понравится.

Услышав слово «больно», я сразу представила, как он меня насилует.

— С чего это мне вдруг понравится то, что ты причиняешь мне боль?

— Со временем узнаешь. Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

Я помолчала, сделав еще один вдох. Мой мир исчез, и у меня не было возможности вернуть все назад. Я снова оказалась на развилке, в грязном переулке. Но в отличие от прошлого раза, когда мне пришлось умолять незнакомца о помощи, сейчас убеждать меня должен был Пенн.

Он пошевелился в темноте, и я невольно снова обратила внимание на его внушительный рост, стройное тело и неоспоримый контроль.

— Скажи, что ты имеешь против?

— Что я имею против?

— Да, что ты имеешь против того, чтобы я тебя трахнул.

Мой рот непроизвольно наполнился слюной, но я не сглотнула. Мне не хотелось проявлять никаких признаков слабости.

— Столько много всего, что замучаюсь перечислять.

— Попытка — не пытка, — он скрестил руки на груди.

Мне хотелось опустить глаза, нервно разгладить пальцами платье.

Я не сделала ни того, ни другого. Решила общаться с ним как с любым слишком напористым управленцем при обсуждении условий успешной деловой сделки.

— Я нахожу тебя высокомерным и грубым.

«И от этого вся теку».

Я вздернула подбородок.

— Мне не нравятся лжецы, и мужчины, считающие, что могут меня использовать.

«И несмотря на это, я подумываю о том, чтобы потерять с тобой девственность».

Пенн потер подбородок, скользнув по мне взглядом так, будто слышал мои безмолвные ответы и сосредоточился только на них.

— Я высокомерен, потому что добился успеха дорогой ценой. А груб, потому что у меня нет времени на идиотов, — он шагнул вперед и навис надо мной, одним взглядом припечатав к стене. — Ты уже знаешь, что тебе я лгать не буду.

Пенн наклонился ко мне, нарушив личное пространство, и коснулся носом моего уха.

— И обещаю, что буду тебя использовать. Я буду использовать тебя каждое утро и каждую ночь. Использовать тебя спереди и сзади. Привязанную к кровати. Но при каждом использовании ты будешь просить еще. Ты будешь умолять меня, Элль, — он обхватил губами мою серьгу и потянул, пока у меня в ухе не вспыхнула острая боль.

— Вот чего тебе следует бояться. Ничего более.

Я оттолкнула его и направилась к тротуару.

Я была к этому не готова. Мне хотелось снять напряжение с помощью секса, а не бросаться с головой в разврат.

— Я передумала. Мой ответ — нет.

Сильные пальцы обхватили мое запястье и дернули назад.

— Хрена с два.