Пенн прижал меня к стене лицом. Затем обхватил ладонями мои бедра и, резко притянув к себе, толкнулся в меня своей эрекцией.
Из груди вырвался долгий, гортанный стон. Я никогда раньше не издавала подобных звуков и понятия не имела, откуда он взялся.
— О, Элль, да ты сама лгунья, — Пенн схватил меня крепче и толкнулся еще сильнее. — Ты этого хочешь? Соблазнения? Чтобы ты сдалась, мне нужно тебя соблазнить?
Он склонился надо мной, и его губы коснулись моей лопатки.
— Потому что я могу это устроить. Могу тебя уговорить или заставить. Могу воплотить любую гребаную фантазию, какую ты только захочешь.
Его голос стал мрачным, словно ночной кошмар.
— Со мной тебе не нужно себя подавлять. Хочешь, чтобы это было грубо..., — он сжал мне шею, вдавив щекой в кирпич, а другой рукой скользнул вниз по моему телу и, задрав мне платье, агрессивно схватил меня между ног.
Я почувствовала, как в ушах взорвалось сердце, будто под пальцами Пенна ожила сила, о существовании которой я никогда не подозревала.
Но потом всё резко прекратилось.
Неистовый голод его прикосновений растаял в нежных ласках. Он обнял меня, лаская языком мою шею и легонько касаясь пальцами клитора.
— Или нежно?
Я задрожала в его объятиях, ужаснувшись тому, что мое тело охотнее отозвалось на грубость, чем на нежность.
— Меня влечет к тебе, Элль. С того самого момента, как впервые тебя увидел. Знаю, что ты тоже меня хочешь, потому что прямо сейчас мои руки на твоей киске, и ты чертовски влажная, — с резким вздохом он сдвинул мои трусики и провел пальцем по обнаженной коже.
Мои бедра непроизвольно покачнулись, и Пенн прошипел мне в ухо:
— Вот, пожалуйста. Перестань себе лгать. Это самое страшное преступление. Скажи мне, чего ты хочешь.
— Ты мне все еще не нравишься настолько, чтобы я говорила тебе такие вещи.
Он был чистым искушением.
За пределами рассуждений и понимания. Я жутко разозлилась, услышав его усмешку, а он, наслаждаясь моей гибелью, просунул в меня свой палец.
Я потеряла способность стоять. От восхитительного отголоска его горлового смеха по моему телу прокатилась волна желания.
Когда он погрузился глубже, я сжала его палец.
— Зато твоему телу я нравлюсь так, что хватит и уму, и сердцу.
Мои нервы натянулись до предела. Его прикосновения. Его власть. Его манипуляции — всё превращало его в нечто большее, чем просто человек.
У меня не было ни единого шанса.
— Только секс..., — выдохнула я, чувствуя, как двигается во мне его палец.
— Как скажешь.
— Только похоть.
— Океан гребаной похоти.
Казалось, его движения ускорились, еще больше разжигая во мне жар и острую, невыносимую потребность.
Всего лишь палец.
Это было чересчур.
Этого было недостаточно.
Но мое тело, после того, как я годами пренебрегала его желаниями, ночами воображая себе подобные вещи, полностью сдалось.
Я уронила голову на плечо Пенна, предоставив ему полный контроль и тут же услышала, как он порывисто втянул воздух. Он прижимал меня к себе, всё так же двигая пальцем.
— Это еще одно «да»? — Пенн поцеловал меня в шею, слегка прикусив зубами кожу и просунув палец еще глубже. — Скажи мне, что это гребаное «да», пока я не сошел с ума.
Я кивнула.
И на этом все.
Пенн Эверетт исчез, превратившись в охотника. Он развернул меня и, прижав к стене, раздвинул бедром мне ноги.
Пенн глубоко проник в меня пальцем, и я испугалась, что он возьмет меня прямо сейчас. Мой первый раз будет у грязной стены ночного клуба, но он доказал, что я правильно сделала, доверившись ему. Что я могу отдать ему контроль, даже если он совершенно мне не нравится. Что я всегда буду ненавидеть его, просто потому, что он не тот незнакомец, цепляясь за нелепую иллюзию, что найду его, спасу и буду жить с ним долго и счастливо.
В этом отношении Пенн оказался глашатаем истины.
Я подвела незнакомца. И никогда его не найду. Пришло время это принять и двигаться дальше.
Начав с секса.
— Я заставлю тебя кончить, — выдохнул мне в шею Пенн. — А потом...ты поедешь домой. Ко мне мы пойдем в другой раз.
Он нажал большим пальцем на клитор, и я почувствовала, как сжались вокруг его пальца мои внутренние мышцы. Свободной рукой Пенн обхватил мой подбородок и, не давая пошевелиться, впился в меня глубоким поцелуем.
Его язык у меня во рту повторял движения его пальца, и я сдалась.
Перестала сдерживаться.
А Пенн не стал затягивать.
Я всегда была чувственной — всегда обладала пикантной способностью находить удовольствия в банальных ситуациях. Я давно перестала краснеть, когда на совещаниях с нудными бизнесменами скрещивала ноги и наслаждалась ощущениями от трения шва на моем нижнем белье. Я приняла свое тело и то, как остро оно чувствовало, сладко назревая, готовое перелиться в кульминацию, когда мне этого захочется.
Пенн этого не знал.
Он ничего обо мне не знал.
Но каким-то образом мое тело с ним говорило, и его прикосновения попадали в нужные точки.
Его палец изогнулся, будто что-то зацепив.
Я открыла рот, содрогаясь от безмолвного «да».
Пенн торжествующе ухмыльнулся, поняв, что одну «красную кнопку» точно нашел, но их было бесчисленное множество.
