Улица была пустынна. Паоло стоял долго, пялился пристально, рассматривая каждый наличник, каждую башенку. Неужели и впрямь по этим ступеням будет ступать когда-то легкая нога Ксении? Вдруг раздался топот ног по деревянному уличному настилу. Когда вниз бежишь, каждое бревнышко на свой лад поет. Затопали ноги, а потом раздался крик: «Вон он!»
У Паоло не было сомнения, что крик относится именно к нему. Какому жениху понравится, что соперник нагло явился к его хоромам и стоит столбом? Поэтому он побежал сразу и быстро, однако успел приметить: в алой высокой шапке, наверное, жених, а двое других – слуги. Тот, кто сипло орет, – на возрасте. Тяжко ему с брюхом-то бежать. Паоло как в воду смотрел, сиплый поскользнулся на обледенелых бревнах и упал с жуткой руганью. Товарищи стали подсоблять ему подняться, замешкались. Это Паоло и спасло.
Он бежал к Лубянке. На торгу меж срубов легко спрятаться. Он мчался что было духу, но преследователи знали свое дело, бежали шаг в шаг. Оглядываться не было сил. Забежал за недостроенную избу, прислушался. Орут где-то совсем рядом, сторожа расспрашивают. Большой соблазн был залезть под бревна, поставленные шалашом для просушки, но раздумал. Оттуда они его вытащат, как зверя из капкана. А этот – в малиновой шапке, вряд ли жених. Если он богатый да знатный, то не будет пузатого с земли поднимать, не по чину ему это.
Паоло, петляя, побежал вниз по склону, как вдруг что-то больно царапнуло его по щеке. Святая Мадонна – стрела! Они что – смертоубийство замыслили? Уж не такой это, бояре благородные, грех – пялиться на ваши окна. Да и не слышал он, чтобы на Руси в соперника стреляли из лука. Кольями побить – самое милое дело, но вот так, на улице, на виду у честных людей…
Неожиданно преследователи появились совсем близко, встали прямо на пути. Им бы в цепь рассыпаться и в обход идти, а они так гуртом, плечо к плечу и поперли. Рядом с Паоло высилась пирамидка из толстенных кольев. На вид устойчиво стояли, и Паоло надавил на эти колья скорее от отчаяния. А они вдруг и поддались. Да ладно так рассыпались! Одному из преследователей колом ударило по башке. Взвыл он знатно, а сиплый опять упал. Жрать надо меньше, батя, тогда и живот опадет!
Паоло бросился в сторону, перелез через плетеный тын, потом на заднице съехал прямо к Неглинке и помчался по льду прочь от страшного места. На бегу он хватал снег и прижимал его к кровоточащей щеке. Пушной двор и кузни остались слева. Не угодить бы в полынью. Пора выбираться на твердую землю. Он схватился за кусты, вылез на заснеженный, нетоптаный луг. Хорошо, что еще снега мало, а то увяз бы по самый пояс.
Вот и слобода. Все, ушел… Он хохотал во весь голос, словно споря с перекличкой наковален. Звук этот далеко разносился в морозном воздухе, но и он не мог заглушить биения его сердца.
Вечерело… Радуешься, дурак, что от погони ушел? Эх, жизнь! Ему бы слезы проливать, что ускользает от него мечтаемое счастье. А он тут же в приключение и влип. Оно его и отрезвило. Это, синьоры, почище Мефодиевых увещеваний. Мефодий бы как его утешать стал? Сказал бы: ты, Паоло, поэт. Для поэта разлука с возлюбленной первое дело. Будешь любить свою Ксению, как Петрарка Лауру. И не встанет препятствием тебе бревенчатый забор, и тын из высоких кольев, и ставни на окнах. Ой, умный фрязин, говори, да не заговаривайся. Откуда Мефодию ведомо про итальянца Петрарку?
Один умный вопрос тянет за собой другой. Скажите на милость, откуда жених Морозов мог знать, что Паоло его соперник, если об этом, кроме него и Ксении, не знает ни одна живая душа? Нет, одна живая душа знает. Рыжей Арине посули цаты с камушком, она любому и расскажет и покажет. А у Поганого пруда, где он встретился с дерзкой служанкой, точно мелькнула алая шапка. Толпа ремесленников шла в отдалении, а может, не ремесленников, а купцов или мужиков с привоза. Он тогда не рассмотрел, кто это в алой шапке идет, не до того было. Или это ему все мнится? Очень может быть, что там, у пруда, Арина жениховым дружкам его и показала. Опасно любить в Москве!
Уже видны были Боровиковские ворота. Кончились торговые лавки. Что-то на улицах пусто. И час вроде не поздний, а уже и лавки закрыты. Улочка уперлась в канаву с перекинутым через нее мостиком. Поручни на том мосту начинались с крепкого бревна, который венчала икона Спасителя. Над иконой, словно ладошки шалашиком сложенные, стояли две узорные дощечки, вверху крест. Лампада горела, и так это было нарядно, так благостно, что Паоло преклонил голову, чтоб прочитать молитву. Но вместо молитвы в голову пришла крамольная мысль, что на этом мосточке он когда-нибудь и повстречает свою Ксению. Где там Петрарка встретил Лауру?
