Лючия отогнала неприятные мысли. Бархатные сиденья с каждым ударом колес по набитой, мерзлой дороге казались все менее мягкими, и нежный зад Лючии ломило от боли. Да будет ли конец этой дороге?! Может быть, пожалуйся она на свои страдания, ей стало бы немного легче, но пожаловаться было некому: князь Андрей мертво молчал, забившись в противоположный угол кареты, и от его присутствия Лючии не было ни жарко, ни холодно. Ой, нет, холодно, так холодно и одиноко, что при новом сильном толчке она не удержалась и громко всхлипнула от боли и жалости к себе.
– Что с вами? – донеслось до нее. Чудилось, упала ледышка, а не живые слова раздались.
«Recarsi per diavolo! [41]« – едва не выкрикнула Лючия, однако ее святая покровительница, очевидно, не дремала и очень вовремя заставила ее прикусить язычок, а потом, вспомнив уроки любезнейшего графа Лямина, снова всхлипнуть:
– Я не могу… не могу больше выносить вашей злобы!
– Злобы?! – переспросил князь Андрей, и в голосе его зазвучал испуг. – Как вы могли по…
– А что мне было думать? – обрушилась на него Лючия. – Вы же ни слова мне не сказали!
– Вы… озадачили меня, – с запинкой произнес князь Андрей, и Лючия в очередной раз вспомнила ляминские наставления. – До меня донеслись обрывки ваших разговоров с Шишмаревым… я и не предполагал, что вы с ним столь коротко знакомы.
– Вот те на! – вспыхнула Лючия. – Вас изумило мое с ним знакомство? Но разве этот подлец не друг вам?! Ведь именно он помогал вам устроить наше венчание.
Только потом она сообразила, как ужасно звучат ее слова, и даже руку ко рту прижала, пытаясь их остановить, но поздно. Как говорят эти русские – слово не воробей… ну и так далее. Лючия вся сжалась, вообразив, какая буря сейчас на нее обрушится, однако князь Андрей только хрипло перевел дыхание и ответил ей не сразу, а после тяжелой заминки:
– Вы вправе… вправе думать так, однако же тому была причина, чтобы я… чтобы я и он сошлись в этом деле.
Лючия прижала руку к сердцу, так вдруг ударило болью. Дело? Он называет их брак – делом? Похитил, можно сказать, девицу, сделал ее женщиной – из самых благородных побуждений, заметьте, чтобы спасти свою сестру.
Дело! А сломанная судьба Александры Казариновой? Это все – дело?
– Ну что же, надо полагать, я сегодня испортила вашу шутку своей резвостью, – сказала она устало. – Вы хоть успели получить Ульянину вольную от Наяды Шишмаревой?
– Вольную? – переспросил князь Андрей тоном величайшего изумления. – Так вы… знали про вольную? Знали?!
– Ульяна мне все рассказала, – сухо обронила Лючия. – Хотя я предпочла бы услышать это от вас.
– Так вот почему вы вернулись, – пробормотал князь Андрей задумчиво. – Ну что ж, в храбрости вам не откажешь.
– А в чем откажешь? – задиристо буркнула Лючия.
– Да ни в чем, – усмехнулся князь. – Я знаю вас много лет, я обманом женился на вас, утешая себя тем, что ежели меж нами нет любви, так хотя бы жена моя будет красива, добра и умна. Все это так, да… но в вас вдруг появилось нечто… нечто… не подберу слова! Девочка, знакомая мне с детства, оказалась самой загадочной из всех женщин, каких я знал.
Лючия еще крепче прижала руку к сердцу. Слабое средство унимать боль, конечно. Однако сейчас-то с чего разболеться сердцу, спрашивается?! Конечно, у него были другие женщины… Кто-то же научил его всем тем пленительным навыкам, с которыми раз или два уже познакомилась Лючия и которых забыть не может. Но все это было прежде. До нее! Сегодня она сожгла за собою все мосты, отрезала все пути к возвращению в Венецию. Теперь, именно теперь она воистину признала себя его женой, приняла прошлое Александры Казариновой и будущее княгини Извольской… ну, значит, только от нее зависит, станет ли ее супруг искать утешения на стороне!
– С самого начала, с той самой встречи в трактире у Фотиньи меня что-то настораживало, – продолжал князь Андрей, не замечая, что его спутница затаила дыхание. – Что-то было не так… в вас, в вашем поведении. Я никак не мог понять, что меня беспокоит. А сегодня вдруг понял!
– Поняли? – дрогнувшим голосом переспросила Лючия. Ее вдруг озноб пробрал. О господи, так он понял… что? Что она была в сговоре с Шишмаревым? Или?..
– Сашенька, – вдруг торопливо проговорил, будто выдохнул, князь Андрей, – я услышал сегодня – или мне послышалось, будто вы меня… будто я вам… будто вы просили Шишмарева…
Хвала престолу господню! От облегчения Лючия едва чувств не лишилась. Он, значит, услышал, как она врала Шишмареву о своей любви к князю Андрею. Так вот, значит, чем он объясняет странности в ее поведении.
Но ведь это удача, это необыкновенная удача! Князь Андрей сам подсказывает ей и ответ, и образ действий – и выход из того положения, в какое они оба попали. Теперь еще придумать бы, как бы это половчее склонить его к поцелую, и тогда Лючии не составит никакого труда заморочить ему голову и упрочить свою роль в его жизни!
