Благополучен! Короткое рыдание вырвалось из груди Александры, и она закашлялась, пытаясь его заглушить.
– Благодаря вам… только благодаря вам, прекрасная синьорина, – продолжал Чезаре. – К моему изумлению, признаюсь!
Александра только взглянула – с не меньшим изумлением.
– Я думал, ему придется вас опасаться, – пояснил Чезаре. – Но сегодня, когда я увидел, как вы рвались от этого негодяя, я заколебался: а что, если вы были обвинены облыжно и ничего не знали?
– Конечно! – с облегчением воскликнула Александра. – Наконец-то вы поняли! Я не только не знала – я до сих пор не знаю ничего!
Чезаре смотрел испытующе: он все еще не совсем доверял ей.
Александра махнула рукой:
– Да удастся ли мне когда-нибудь хоть что-нибудь понять во всей этой истории?! Может быть, ежели бы вы, Чезаре, поведали мне, за что меня схватили, притащили сюда из России, за что подвергли… – «Подвергли насилию», – так и хотела она сказать, да осеклась, только почувствовала, как загорелись щеки. Не надо лукавить перед собой и богом, которому сердце твое открыто, будто книга!
Чезаре слегка улыбнулся:
– Я имел о вас свое мнение, но дважды… дважды был убежден в его ошибочности. Но когда б вы знали, сколько важны для синьора Лоренцо эти бумаги… когда б вы знали!
– Скажите, так буду знать, – буркнула Александра, порядком разозлившись от этих недомолвок, – и Чезаре хлопнул в ладоши, как бы решившись:
– Будь по-вашему! Быть может, господин мой меня осудит, но я верю, что поступаю правильно.
Он вынул из кармана два листка:
– Взгляните. Помните эти письма?
Собственно говоря, «письмами» их назвать было нелегко: просто два листка плотной желтоватой бумаги в потеках чернил. Вверху первого листка, внизу второго и еще в двух-трех местах слова были видны, впрочем, довольно отчетливо, и Александра прочла:
«Дорогая моя Лючия! Если ты читаешь это письмо… человека, известного тебе под именем Бартоломео Фессалоне… Похоже, кто-то из тех, перед кем я не раз грешил… кое я истинно любил…
…любил тебя со всею нежностью отеческой…
Грех мой, разумеется, не в том, что я удочерил тебя…»
Александра перевела дух. Бартоломео Фессалоне – Лючия Фессалоне! «Удочерил тебя» – значит, Лючия подлинно дочь князя Сергея Казаринова, а ее удочерил этот итальянец, крепко ее любивший и наконец решивший открыть Лючии тайну ее происхождения. Почему, зачем – пока неведомо. Может быть, это станет ясно дальше?
Но дальше шла вообще какая-то каша: о женщине по имени Бьянка, умершей в родах, о враче, о повитухе – это были даже не отдельные фразы, а обрывки слов, и Александра отказалась от попытки прочесть их. Потом ее глазам предстали причудливые черные разводы, не оставившие в словах даже подобия смысла, однако в двух почти целиком сохранившихся отрывках смысла было хоть отбавляй:
«Не знаю, чья месть… жаждущих моей крови. Может быть, сын того проклятого докторишки наконец-то разгадал тайну смерти своего отца, … тот юнец, раненный на дуэли, которого десять лет назад принесли в мой дом, и я выхаживал его со всей искренней заботливостью; правда, в его кармане я отыскал несколько чрезвычайно любопытных бумаг, компрометирующих одну из богатейших… отец, чью дочь я соблазнил и покинул… имя им легион…»
И вот, наконец, последние строки. Александра читала их, не веря глазам и чувствуя, как сохнет у нее во рту от ужаса: «…тебя я заклинаю моей отеческой любовью или тем невнятным чувством, которое я так называю: оставь этот город разврата, роскоши и смерти. Покинь Венецию, и как можно скорее. Отправляйся в Россию! Там же, где ты нашла письмо, ты найдешь остатки моих сбережений. Тебе этого хватит на дорогу. Поезжай, найди семью Казаринофф, заяви о своих наследственных правах. Будь счастлива, будь удачлива, будь отважна! Прекрасно понимаю…»
И все. Дальше опять была одна сплошная черная лужа, но… «Прекрасно понимаю», значит! Александра тоже все прекрасно поняла теперь. Вот доказательство того, что она втихомолку продолжала считать неким всеобщим наваждением, благодаря которому люди все время принимают ее за другую. «Найди семью Казаринофф, заяви о своих наследственных правах…» Верно, в том месте, где чернила сплошь затекли, прежде лежал текст, где рассказывалось «об итальянских похождениях князя Серджио» – кажется, так выразился однажды Чезаре? А вот интересно: эта самая Лючия будет шантажировать своего побочного отца, или у нее хватит ума принять на себя личину Александры, коль скоро она под ее именем угодила прямиком в княгини Извольские – что весьма вероятно?..
Господи! Александра выронила листки и схватилась за голову. Как же все запуталось! Если Лючия и впрямь заняла ее место, то ведь она, Александра, сейчас формально обвенчана с Андреем Извольским… хотя свою «первую брачную ночь» провела с любовником сестры, отдав ему не только свою невинность, но и любовь.
