Искусствоведы часто говорят о роли посредника в картине. В многофигурных композициях Ренессанса и далее к Новому времени на полотне обязательно находится персонаж, смотрящий из картины на зрителя и тем самым соединяющий эти две реальности. Только человек может передать что-то другому человеку. Сегодня это был директор музея. А на отсутствующей на выставке картине Ван Эйка “Портрет четы Арнольфини” эту роль взяла на себя маленькая собачка.
И пока Спритц тянет поводок, пока прыгает в моей руке телефон, снимающий закоулки наших прогулок, пока дрожит отражение под мостами и слышен гулкий отзвук наших шагов в незримо все же возвращающемся к жизни городе, где из каждой мраморной щели пробивается зелень и жизнь, время совершает свою тихую работу. Вполне может быть, что наш вислоухий пес и есть лучший посредник и проводник в эти странные времена.
Да и поводок – неплохая метафора.
Мусорщики долго звонили в дверь, но ответа не было. “Уже второй день”, – недоумевали они между собой.
В Венеции мусор не выносится на улицу. Напротив, в каждом сестьере есть своя бригада мусорщиков, которые с тележками объезжают все дома и звонят в двери, напоминая сегодняшнее помоечное меню: carta-cartone или vetro-plastica-lattine. Сегодня четверг, поэтому пластик и стекло. Бумага и картон завтра. А обычный мусор каждый день. В прежние времена, когда люди ходили на работу, можно было самим отнести мусор к лодке, которая пришвартовывалась до девяти утра, или же сидеть дома и ждать заветного звонка в дверь. На этот раз дверь напротив Кампо Дей Морти молчала.
Но хочется надеяться на лучшее. Может, хозяин плохо слышит или просто вышел за газетой.
Людей на улице чуть поприбавилось. “Итальянцы безумцы” – таково было резкое резюме дочери, вернувшейся с собачьей прогулки после обеда. В масках, но ходят по двое-трое, обнимаются, хлопают друг друга по плечу, мамашки не могут просто погулять с ребенком и не позвать подруг. И это первый день без вертолетов. Стоило ослабить патрули и снять ограничения в 200 метров – и скоро можно будет начинать по новой. Тем более нам пророчат еще и осеннюю волну, как было с испанкой.
В Венеции ежедневное человеческое общение куда плотнее, чем в других городах.
– Ciao!
– Ciao!
В прежней жизни только было заботы, что успеть перекинуть мячик этого “чао” туда-сюда. И бежать дальше с рассеянной улыбкой. В пешеходном городе, где все знают друг друга в лицо, оттенков этого “чао” десятки. Иначе так весь день и простоишь на мосту, балакая с каждым встречным знакомым. “Чао”, легко брошенное на ходу, не замедляя шаг, означает простую вежливость. Такое же “чао”, но чуть lento[48] – читается “рад бы поболтать, но спешу по делам”. “Чао” crescendo[49] означает “столько всего надо рассказать, но не сейчас”. “Чао” с обращением – выражение приязни, но не приглашение к беседе. Останавливаться не обязательно, но ответить нужно тоже с “чао” по имени. А вот “чао” с любой незначительной добавкой – уже приглашение к светской беседе, впрочем заведомо краткой. Дальнейшие вариации “чао” дробятся на бесчисленное количество оттенков и градаций, которые только успевай поймать и прочесть и попасть в тональность. Не говоря уж о bongiorno, bon dì (диалектное) или же salve почти муссолиниевских времен. Искусство пересечения мостов заслуживает если не книги, то уж точно сонаты.
Мост – легато над нотным станом отражений. А вместе с отражением – глаз.
Только по глазам и узнаем мы теперь редких прохожих.
Полувопросительное “чао” теперь включает легкий привкус неуверенности: то ли “ты ли это?”, то ли “привет, если это ты”.
После пяти на улицах действительно уже снова совсем пусто. Спритц привычно семенит вдоль кирпичной стены своего собачьего фейсбука, оставляя отдельные комментарии, а иногда лайки и гавки. Завершив собачьи ритуалы, мы опускаем в ящик человечье письмо и возвращаемся домой.
Еще издалека слышно, как соседская 11-летняя Клаудия из дома напротив на всю улицу обсуждает по скайпу с одноклассниками задание по истории на завтра: доклад об островах лагуны на выбор.
Темы такие: сумасшедший дом на Сан-Серволо, Сан-Лаззаро и карантин, чума и призраки острова Повелья. Клаудия в нерешительности – ее привлекают и сумасшедший дом, и призраки. В конце концов выбор падает на Повелью.
