Остров, куда в XVI веке в безжалостной попытке спасти город свозили сотни тысяч венецианцев, заразившихся чумой, скидывая в море без разбору живых и мертвых. Сжигая одежду. Остров из пепла, крови и костей. Тот самый остров, где потом разместили психиатрическую лечебницу, а страшный доктор ставил эксперименты на своих пациентах и делал десятки ненужных лоботомий (“Пролетая над гнездом кукушки”) до тех пор, пока его подопечные не перестали покорно ждать, когда наступит их черед, а связали его и сбросили с колокольни. И каждую полночь (или полнолуние) призрак доктора летит с колокольни, оглашая темные воды страшным воплем. Так гласит местная легенда.
Клаудия делает паузу. Одноклассники под впечатлением. Даже Спритц остановился посреди улицы и развесил свои лохматые уши.
А я продолжаю думать о картинах карантинов. О том, как карантинный Тициан написал в отчаянии свою последнюю “Пьету”. Полуголый, распластанный перед Девой Марией старик, обнимающей тело мертвого Христа и уже прозревающий в нем своего сына. Тициан и его младший сын Орацио оба погибли в чуме 1576 года. И думаю о том, как весной 2020-го маленькая девочка изучает эту историю в новом карантине. Череда зеркал в длинной анфиладе веков. Не это ли сделал Тициан, включив в свое полотно картину в картине: он и сын молят о заступничестве. Не помогло. Тогда ничто не могло помочь.
Сегодня же мы в ужасе узнаем не только о заниженной в десять раз статистике смертности от вируса в Китае, о том, что, возможно, реальный уровень смертности достигал 39 %, и не только о том, что бессимптомных носителей вируса они из общей статистики тихонько исключали, но и о том, что природа заболевания иная – об этом уже писали многие врачи, – внутри нынешней коронавирусной инфекции есть две болезни. Первая болезнь – вирусная, она ранняя и проходит практически без проявлений. В части случаев она запускает вторую болезнь (разрушение тканей и отказ легких и иногда других тканей), но эта вторая в своем максимальном проявлении уже не зависит от первой. Первую вирусную можно было бы лечить антивирусными препаратами (например, тем же интерфероном). Но совершенно непонятно, кого лечить, ведь начало болезни незаметно. Вторая – уже смертельная болезнь, острое воспаление легких не лечится и лишь усугубляется интерфероном, который под действием этого вируса включается слишком поздно. Антивирусные препараты на нее не действуют, поскольку вируса, по сути, в организме уже нет. Китайцы врали и о протоколах лечения этой второй, рапортуя об успехах там, где они были весьма сомнительны. Особенно с использованием ИВЛ.
Папа и его коллеги объясняют естественное происхождение коронавируса: он отличается достаточно длинным геномом, да и на бактериологическое оружие совсем не похож (на него он не тянет ни по одному параметру, не говоря уж о том, что разработчики такого оружия всегда обладают готовым антидотом на случай аварии и заражения своих), но вот “случайный побег из лаборатории” совсем не исключен. В Ухани огромный институт. Сегодня с этой же версией выступило несколько изданий. Но важно другое.
Для поддержания генома такого размера – а это, по сути, очень длинное слово – нужна точность: при копировании его (размножении вируса) есть большая вероятность ошибок, и потому у вируса есть встроенная система коррекции таких ошибок при воспроизведении. Такая система есть совсем не у всех вирусов, но у тех, у которых она есть, ее можно попробовать обмануть – и на этом механизме строятся антивирусные лекарства, которые заставляют другие последовательности встраиваться в вирусную РНК, чтобы создать ошибки при копировании вирусного генома и таким образом заблокировать вирус. С коронавирусом этого сделать пока не удалось. Он распознает чужака и продолжает массово тиражировать самого себя, подобно тому как китайские власти производят свою пропаганду, распространяя смертоносный вред ее все дальше и дальше по миру.
Машины вируса и пропаганды имеют общую природу и твердят свое, повторяя одно и то же. Опасность того и другого – в обманчивой безвредности и тем самым в смертельной лжи. В случае с процветающей технологически и экономически страной-производителем-всего-на-свете мы знаем и о концлагерях, и о тайных казнях – кажется, Китай занимает чуть ли не первое место в мире по смертным казням. Теперь к ним добавились и смертельные козни. А статистику невидимых смертных приговоров – жертв этой лжи – пополняет весь мир.
И пока мы мучительно подбираем слова, пока “я слово позабыл, что я хотел сказать”, тоталитаризм штампует штаммы. А врачи теперь уже в Москве работают по многу часов без воды в непроницаемых защитных костюмах и под конец смены падают в обморок.
