В мою руку опустился увесистый конвертик. Раскрыл его, доставая стопку фотографий. Сердце замерло от жуткого предчувствия. Повернул фотографии картинкой в верх, задержав дыхание. На каждом фото моя Марина в обнимку на постели со своим мерзким мужем. Вот он обнимет её, прижавшись всем телом, зарывшись в её волосы. Одеяло откинуто, он абсолютно голый, она в шелковой сорочке, под которой совершенно нет белья. Пока я просматривал фотографии, то не слышал ни звука вокруг. Тишина, шок, злость, отчаяние. Ярость и ненависть вместо крови полились по венам. Мелкая дрожь превратилась в долбежку. Стук сердца отдавался в голове. Конверт с фотографиями полетел в того, кто вручил мне его.
— Тваааааааааааарь, — закричал, накидываясь на парня, который дал мне фотографии, прижимая к полу и оглушив двумя ударами. Посмотрел на разбросанные по коридору фотографии. Рыком распахнул дверь.
Багровая пелена застилала глаза. Образ Марины, спокойно спящей в объятиях другого, так как она спала до этого в моих, остался выжжен у меня в голове. Как я мог купиться на слова это лживой шл*хи, которая сразу же раздвинула ноги перед другим? С того момента, как ко мне в руки попали эти фотографии, мной владела не ярость, ни гнев, а что-то настолько жутко кроваво-черное, заползающее в мои поры, пропитывающее мою плоть и кровь, что я не испытывал ничего, хотя бы отдаленно похожего на это. Я чувствовал, как кровь бурлит у меня в венах.
Залетел в камеру, сразу же заприметив её. Мерзкую, скользкую, напрочь прогнившую тварь. Она забилась в угол, побледневшая, с ужасом взирающая на меня.
Подскочил к ней схватив за челюсть, вдавливая в лицо фотографии.
— Это тоже не так, как все выглядит?
Меня поглотила тьма. Бороться со своей сущностью больше не было смысла. Под всхлипывания той, которой я чуть снова не попался на крючок как лох, послышался голос этого червя.
Мерзкий писклявый голос, успокаивающий эту тварь, проник во мрак, окутавший меня. В одно мгновение я оказался рядом с этим ублюдком, затягивая цепь у него не шее.
— Отпустят, говоришь? — прошипел рядом с его ухом. — Ты думаешь, все дело в этих гребаных бумажках? — сжал ещё туже цепь, наслаждаясь хрипами, доносящимися из его груди. — Открою вам тайну, голубки, того, кто начал весь этот цирк, больше нет! — рассмеялся, вспоминая, как ломал Павлу кости. — Поэтому о бумагах можете забыть.
Губы мужа лживой суки начали синеть. Я ослабил давление цепи, намереваясь не повторить ошибку, совершенную с Павлом и растянуть пытку.
Всхлипывания сучки превратились в подвывания. Кусок де*ма, за который она вышла замуж, безвольно повис на цепях, прокашливаясь.
Я отошел на шаг, переводя взгляд с одного на другого.
— Какая трогательная картина. Настоящая семейная идиллия. Жена поддерживает мужа и в горести, и, как там дальше, в радости? — рявкнул я на них. Игнорируя её, снова подошел к её мужу.
— Не хочешь рассказать о вашей радости? Ммм? — снова затянул цепь на его шее, заставляя его думать быстрее. Он начал хрипеть. Отпустил цепь, выжидая.
— Ну так как с рассказом? Я уже услышал версию твоей жены о вашей ночи любви. Давай, муж, теперь твоя очередь! — ударил его в живот.
Из его рта брызнула кровь, заливая пол.
— Я все скажу. Всё. Только не бей, — хрипло заговорил он.
— Ну! — эхо моего крика отскакивало от стен.
— Мы обвенчались… — начала издалека этот придурок.
— Эту часть можешь опустить. Как тебе было трахать её, а? — подскочил к цепям, удерживающим его, и потянул за них, отрывая его с пола и натягивая цепь на его шее.
— Я её не трахал, — снова зашипел он. Я натянул цепь ещё сильнее, не веря ни единому слову.
— Правду, ничтожество! Я жду только правду!
— Это правда. Мы занимались любовью.
— Подробности, ублюдок! Каждую маленькую деталь! — воображение играло со мной злую шутку, показывая все то, что они вытворяли в постели. Меня начало лихорадить.
— О какой любви ты говоришь! Ты взял меня насильно! — пронзила криком подвал его подстилка.
Сейчас любой исходящий от нее звук, острее, чем нож, резал меня изнутри.
— О какой? Вы с отцом распорядились мной, как вещью! Я просила тебя отпустить меня. Скажи сейчас всю правду, Майкл! Скажи!
Этот ублюдок повернул голову к ней, любуясь своей ненаглядной женой.
— Бред! — прохрипел он. — Ей нравилось, то что я с ней делал! Да. Она любит пожестче! Нравилось…ясно?! Она ждала этого дня долгие годы, пока я имел ее другими способами.
Он выплюнул последние слова мне в лицо, усмехаясь.
— Мы …занимались…любовью. Это МОЯ жена!
Механизм был запущен. Я ослабил цепь, хватая его за голову и ударяя об пол. Вырвавшаяся наружу ярость, подстегивала меня разорвать их обоих, немедленно, прекратив эту пытку. Но часть меня, требующая узнать всю правду, растягивала каждый момент собственной агонии.
— Разными способами? Рассказывай всё! — вжал его голову пол, ожидая, когда он наконец заговорит.
Всхлипывания его гребаной жены сменялись поскуливаниями. Мои глаза были прикованы к телу, прижатому к полу. Я знал, что если даже краем глаза увижу лицо это лживой твари, то разорву её без капли жалости.
