Перед глазами уродливый туман, прячущий их от меня. Их смех окружил меня.
Поворачиваюсь на месте, пытаясь ухватиться за них, но эти твари убегают от меня.
— Я буду медленно отрывать ваши части тела, когда поймаю вас! — крикнул этим ублюдкам.
Туман расступался, открывая мне дорогу к мести. Я следовал по открывшемуся мне пути, наткнувшись на неё. Она забилась в угол, спрятав голову у себя на коленях.
— Вот ты где! — схватил её за волосы, поднимая с пола.
По её щекам катились ручейки слёз. Лизнул щёку, пробуя её слезы на вкус.
— Что же ты плачешь? Боишься умирать? — усмехнулся, услышав усилившийся всхлип. Схватил её рукой за шею, сжимая её. — Надо было плакать раньше! Сейчас я покажу тебе настоящего Ангела…
— Не надо, пожалуйста. Я только выполняю свою работу, — запищала маленькая дрянь.
— Бл***ь, как же я сразу не понял, что ты просто шл*ха! — ударил её головой об стену. — Ты ничем не лучше других! Другие не притворяются невинными! А ты! Ты ничтожество! — снова удар об стену. — Ты грязная подстилка! — ещё удар. — Надо было мне отдать тебя своим амигос, чтобы они поживились тобой!
Я бил снова и снова, пока кровь не забрызгала всю стену.
Осознание того, что я только что убил её, прострелило сквозь меня.
Я присел над ее телом.
— Котенок, — схватил за плечи. — Котенок! — снова потряс ее, но она не
шевелилась. — Твою мать, Марина! — закричал, обнимая ее за плечи и уткнувшись носом в ее шею.
Марина мертва. Я убил. Её больше нет.
Я прижимал её тело к груди, уткнувшись носом в её волосы, надеясь вернуть её к жизни. Меня не просто трясло, меня лихорадило. Моя девочка! Моя ласковая нежная девочка лежит мертвая в моих объятиях, убитая мной! Больше никогда я не увижу её больших голубых глаз, сияющую улыбку, не почувствую прикосновение её тонких пальцев.
Я убил её! Раздавил! Уничтожил ту, которая заставила моё сердце биться снова.
— Ангел, это не Марина-услышал голос, пробивающийся сквозь повисший густой туман.
— Ангел, Марина жива. Её вылечили… — голос стал четче. Чья-то рука схватила тело в моих руках. Я вцепился в него изо всех сил.
— Нееет! — заорал. — Она моя! — резко вскочил на ноги вместе с телом и увидел перед собой Хавьера.
— Бл*дь, Ангел, Марина жива! — сказал он. — Её вылечил док! Посмотри на неё! Это НЕ МАРИНА! — Я слышал его, но не понимал, что за бред он несет. — У неё даже цвет волос другой! Это шлюха, наркоманка, которая сдала нас копам и отрабатывала у нас долг. И она жива. Тебе привести Марину? Или ты мне всё-таки поверишь? — он подошел ко мне ближе.
Его слова медленно доходили до моего сознания. Я отодвинул от себя тело, посмотрев на лицо девушки. Под кровавым месивом невозможно было распознать ни одной знакомой черты. Слипшиеся волосы были угольно-черного цвета.
— Ты хочешь сказать, это не она? — продолжал держать мертвое тело в руках, переваривая информацию. В голове гудела лишь одна мысль: “Она жива!”
Он протянул руки, забирая тело. Я разжал пальцы, отпуская его. Мысль о том, что Марина жива, билась в моей голове, словно звон колокола. Я наблюдал за Хавьером, пытаясь понять, не лжет ли он. Амиго передал труп за дверь. Развернулся, сел в кресло, закуривая, и протянул мне пачку сигарет. Несколько секунд смотрел на протянутый предмет, не понимая, что Хавьер от меня хочет. Затем протянул руку, вытягивая одну сигарету из пачки.
— Ангел, это, конечно, не моё дело, но тебе уже реально сносит крышу, — сказал он, выдыхая сигаретный дым.
Я развернулся и, пошатываясь, подошел к столу, усаживаясь на край. Нащупал в кармане зажигалку, и поджег сигарету.
— Ты прав, это не твоё дело, — сделал затяжку, — и… — выдохнул дым, — я все контролирую, — уставился в угол, в котором убил девушку, принявшую за Марину.
Он меня отчитывал как пацана. Бл***ь, как я докатился до того, что мой помощник говорит мне, что нужно делать. Часть меня хотела размазать его по стенке, а вторая понимала, что каждое его слово — верное. Никогда раньше я не напивался до того, что не контролировал происходящего. Как я мог допустить такое, что потерял ощущение реальности? Хавьер прав. Эта девка выбила почву у меня из-под ног и мне нужно снова как-то твердо встать на ноги. Она жива. После всего, что она сделала, она жива. Тяжесть с громким звуком упала с моих плеч, и в тоже время я понимал, это не конец. И мне потребуется вся воля, чтобы бороться с собой.
После разговора с Хавьером я пытался сосредоточиться на делах, но мысли снова и снова возвращали меня к последним часам, дням, месяцам… В какой момент я допустил промах? Как смог подпустить её настолько близко, что после её предательства вместо того, чтобы отправить вслед за мужем, оставил и даже позаботился о её целостности. Залитый в глотку алкоголь не помогал потушить гнев, пылающий внутри. Мысль о том, что я мог её убить, пробуждала во мне лавину отчаяния, отчаяния от того, что не могу допустить её смерти.
