У самих степных властителей от продажи полученного зерна завелись деньжонки, а вместе с ними охота ко всяким покупкам. На базары повезли ткани, благовония, специи, зеркала и оружие. Уже никто не желал довольствоваться изделиями домашних мастеров, все хотели привозного.
Прошло всего несколько лет, а уже по всему улусу стали появляться небольшие города. В Золотой Орде запрещено возводить укрепления и стены, безопасность и порядок обеспечивала ханская власть, потому у новоявленных горожан не было лишних расходов, да и земли под строения получалось сколько хочешь.
Обилие зерна шло на пользу не только торговле. То, что не удавалось продать, можно было засыпать скоту. Конь, выкормленный ячменем, не чета лошадке, щипавшей траву. Он может нести не только легкого лучника-казака, но и тяжеловооруженного латника, закованного в броню.
Зерно привело деньги и силу. А где деньги, там и торговля. Пошли караваны на юг, в Персию, на восток – в Маверннахр, в царство великого хана. Привезенные из тех земель товары стали продавать франкам.
Все, как по мановению руки выпущенного из кувшина джинна, изменилось за несколько лет.
Вот тогда Тохта и запретил работорговлю, ведь ему самому стали нужны люди. А когда ушлые генуэзцы решили, что хан им не указ, вышиб их одним махом из своего царства. Они тогда уже совсем поверили, что поймали удачу за хвост. Соперникам своим венецианцам запретили на тридцать лет плавать в Сугдейском море. Думали, им сам черт не сват. После размолвки с татарами начали было торговать рабами с Кавказа, да в Египте дело не пошло – там стали набирать силу черкесы.
Без франков в Золотой Орде торговлю быстро прибрали к рукам мусульманские купцы. Известное дело: у кого конь, тот и едет. Пришедший за Тохтой Узбек и вовсе объявил себя мусульманином и защитником веры Магомеда. Если бы не чума, не было бы сейчас царства более могучего, чем Золотая Орда.
Теперь от нее осталась только тень былого величия. Черная смерть выкосила целые города. Пахло смутой и неопределенностью. Знающие люди говорили, что после чумы восточная торговля совсем захирела, караваны уже не приходят через степь. Значит, настает час франков.
Растет спрос на рабов – нужны рабочие руки. Подорожал хлеб. Все это есть на здешних берегах. Значит, придут купцы, привезут деньги. Деньги родят власть.
Кто плывет на нашем корабле? Хлеботорговцы и работорговцы. А еще посланники патриарха. Тоже торговцы еще те. Там, куда они добираются, рождается новая сила, каждому охота накинуть на нее свою узду.
Думаю, этот рассказ очень пришелся бы по нраву моему деду. Будучи потомком выходцев из Йемена и торговцем, ведущим дела в тех краях, он держался в Каире кучки земляков, которых все именовали «карими». Они, в отличие от деда, занимались больше морской торговлей и везли через порт в Адене пряности и специи из Индии. О богатстве купцов-карими ходили легенды. Дела их очень сильно зависели от торговли с франками. Поэтому они не жалели денег на придворные и международные дела, нередко полностью финансируя военные кампании султанов.
Меня всегда завораживала эта таинственная связь между каким-нибудь намечавшимся крестовым походом и ценами на перец за тремя морями на Малабарском берегу.
Корабль встал на якорь в большой удобной бухте, способной вместить целый флот. Правда, сейчас здесь жалась к берегу всего пара совсем маленьких суденышек. Навигация еще только начиналась, большие генуэзские корабли доберутся сюда еще нескоро.
Сошедшие на берег купцы привезли местные новости. Зима в Золотой Орде прошла тихо, без смут, мора и прочих бедствий. В горах тоже было все спокойно. Прошлогодний урожай зерна уже свезли на рынки. Зерна много, боятся падения цен. Хлеботорговцы сразу радостно оживились. Война на море между Генуей и Венецией все не кончается, выходит, венецианских кораблей можно у этих берегов не ждать. Зерна много, покупателей мало. Повеяло хорошим барышом.
Торговцы рабами чесали затылки. Раз хороший урожай в степи, значит, татарских рабов на рынке будет мало – мальчиков у кипчаков продают только при крайней нужде. Получается, в Тану лучше и не ехать, а покупать черкесов, которых привозят с гор. Там всегда полно лишних ртов.
Те, кто плыл за рабами, должны были причалить в Матреге, на берегу Боспора Киммерийского. Занесенные волей ветров в Мапу, они восприняли это как дар небес. Именно отсюда лежал самый удобный путь в Копу, где черкесские рабы стоили дешевле всего. Большинство решило сойти на берег именно здесь. После того как войска Джанибека закрыли подходы к Каффе, многие корабли стали приходить сюда, поэтому отправиться с товаром в обратный путь будет несложно. Тем более, что не обязательно ехать в Копу, умножая расходы платой за повозки и неизбежную в торговле рабами охрану. Зря, что ли, в бухте уже стояли маленькие здешние суденышки? Сюда везли морем рабов с кавказского берега.
Первые партии уже ждали покупателей. Один из купцов, побывавших на берегу, успел прицениться и теперь сердито рассказывал товарищам:
