Внешне это выглядело вполне благопристойно – он посетил Патриарших посланников, поинтересовавшись, хорошо ли они устроились и не терпят ли в чем нужды. Заверил, что эмир будет уже совсем скоро. Пообещал прислать баранов и лучшей муки. А едва он выехал со двора, в воротах появились новые постояльцы. Два рослых и угрюмых черкесских купца, похожих больше на разбойников с большой дороги. С ними была дюжина слуг такого же грозного вида, вооруженных словно в военный поход. Они заселились в большой амбар во дворе, причем двое сразу уселись на скамью возле ворот и принялись молча грызть каленые орехи.
Прошло совсем немного времени, и все вокруг погрузилось в сладкую весеннюю дремоту. Греки отправились в церковь, заселившиеся черкесы ничем не выдавали своего присутствия, улица за воротами была пустынна. Отдаленный шум доносился сюда, на окраину, откуда-то с реки, от пристаней, вся остальная здешняя жизнь попряталась по дворам. Даже повар, хлопотавший за амбарами у печи под навесом, выдавал свое присутствие только запахом лепешек и жареного мяса.
В бескрайнем небе парил коршун.
Если тебе нечем заняться в такую пору, то ты неизменно попадаешь в сладкие объятия лени. Лучшего места для этого, чем прохладный полумрак амбара, через щели которого прорезаются солнечные лучи, просто трудно придумать. Я расположился на толстом войлочном ковре, куда расторопный Баркук притащил горячих лепешек и кувшин простокваши. Спешить было некуда, и мы с Симбой неторопливо обсуждали произошедшее.
– Доносчики были, скорее всего, из бани, – сделал вывод мой искушенный во всяких тайных хитростях слуга. – Где еще можно было увидеть перстень? Только покопавшись в вещах. Да еще ты говоришь, что Мисаил беседовал там с хозяином по-своему. Кто еще мог догадаться, что он каталонец?
– Подслушать могли, – встрял неугомонный Баркук. – Когда ты с этим помощником эмира говорил, вас тоже подслушивал человек из соседней каморки. Там специальное отверстие для этого.
Воистину пронырливости этого юнца нельзя было не удивляться.
– Какой он был из себя?
– Немолодой такой. Благообразный. В чалме.
– Думаю, вряд ли он мог очутиться там без ведома наиба, – почесал нос Симба. В полумраке амбара он отвернул платок, закрывавший лицо. – Наверняка это был толмач, знающий арабский язык. Ты же ведь не просил свидания с Мисаилом? Наиб сам велел его привести. И человека на всякий случай посадил, чтобы тот подслушал разговор, если бы вы вдруг перешли на арабский, понадеявшись, что наиб его не понимает.
Если кто сейчас подслушивал этот наш разговор, то он ум себе сломал. Я говорил по-арабски, Симба отвечал мне по-кипчакски, а Баркук, из уважения ко мне, изо всех сил коверкал греческий. Наверное, мне тоже нужно стараться больше говорить на кипчакском. Чувствуется, в этих краях я надолго.
– Для всякого рода соглядатаев баня – самое лучшее место, – продолжал между тем Симба, – даже лучше, чем постоялые дворы. Редко кто не посетит ее хотя бы разок. А там и цирюльники-болтуны, и веселые девицы. Человек как раз расслабляется, от забот отрешается. Опасность перестает чувствовать и осторожность теряет. Кроме того, одежду и вещи можно перетрясти.
– Но ведь весточку наибу и тому самому эмиру из степи подали разные люди.
– Думаю, он знает, кто это сделал. Скорее всего, доносчик из бани торгует сплетнями и горячими новостями направо и налево. Эта весть была интересна тем, кто хочет знать, что в Тану прибыл венецианский лазутчик. А ты сам говорил, мол, хозяин нашего двора особо отметил, что некий эмир Алибек водит дружбу с генуэзцами.
Грозный голос снаружи прервал нашу беседу:
– Ты не меня, случаем, ищешь?
Прямо посередине двора один из приехавших черкесских купцов невежливо преградил путь какому-то крепкому мужчине в сером кипчакском кафтане. Рука вопрошавшего угрожающе лежала на рукояти сабли.
– Я ищу каирского купца из дома Тарик, – как можно почтительнее отозвался пришедший, – который приехал вчера с посольством из Царьграда. Его хочет видеть мой хозяин, почтенный Касриэль бен Хаим.
Кивком головы он указал на ворота, за которыми виднелись красивые крытые носилки, возле которых стояли еще трое таких же крепких парней, как он, в точно таких же кафтанах. Я разглядел плотные занавески, скрывавшие сидевшего внутри. Они тоже были серого цвета.
Наиб просил никуда не отлучаться со двора и никого не принимать. Однако прозвучавшее только что имя показалось мне знакомым. Где я мог его слышать? Симба решительно отстранил меня рукой от входа в амбар и шагнул наружу. Платок уже снова надежно укрывал его лицо.
– Твой хозяин ищет моего господина? Он отдыхает после визита к помощнику эмира.
Эти слова достигли слуха сидевшего в носилках. Занавески раздвинулись, и наружу медленно вылез невысокий плотный старик в длинном просторном кафтане. Что это старик, было видно сразу. Едва он коснулся земли, один из сопровождающих поддержал его под локоть. Другой подал небольшой легкий посох. Однако, размяв затекшие ноги, старик довольно бодро зашагал навстречу Симбе, дружелюбно улыбаясь:
