Как раз было время полной луны, и ее призрачный свет дрожал на воде серебряной дорожкой, сгущая непроницаемую тень у прибрежных кустов. В такую ночь степь кажется особенно таинственной и безбрежной.
Видно было, что ночлег на берегу пришелся по душе и всадникам, сопровождавшим нас. Не придется грести всю ночь, подменяя корабельную команду.
Для нас поставили небольшой шатер, развели костер, а все остальные просто укладывались спать на земле, завернувшись в плащи. Нескольких всадников сотник отправил в дозор в степь. Уже когда мы собирались укладываться спать, Симба вдруг предложил перейти на корабль. Теперь там было много места, так что нечего стеснять тех, кто расположится в шатре. И потихоньку добавил:
– Сотник после захода солнца велел стражникам натянуть тетиву на луки. Неспроста это. Чего-то он всерьез опасается.
Я посмотрел в бездонную степную тьму и согласился. Теплый уголок света возле яркого костра делал ее еще темнее.
Патриаршего посланника я подстерег, когда тот отлучился от костра за ближние кусты. Грек от души отдал должное содержимому кувшина, пребывая теперь в настроении благодушном и располагающем к общению. Меня он выслушал, не перебив ни разу. Даже когда я умолк, ответа не было очень долго. Я даже в лицо заглянул – не задремал ли он?
Глаза моего собеседника светились хищным огнем пса, учуявшего неприятеля. На лице не осталось даже тени былого благодушия.
– Значит, старый ворон Авахав куда-то поспешал? И ему до зарезу были нужны деньги? – Ромей скрипнул зубами. – Серебро нужно купцу, чтобы купить товар. А товар этого сына собаки – интриги и коварство.
После долгого раздумья он хлопнул меня по плечу и заговорил, словно избавляясь от наваждения. Бодро, весело и быстро:
– Спасибо тебе, что рассказал мне эту историю. Этот Авахав по уши сидит в русских делах. А я ведь к русским и еду. Кто знает, не по мою ли душу готовятся ковы на те деньги, что ему срочно понадобились? – Он беззвучно рассмеялся. – Не буду тебе забивать голову своими делами. Думаю, ты и так всего этого наслушался на две жизни, пока плыл с Киприаном с Афона. Он болгарин. Эти русские, сербские, болгарские, валашские дела для него – вся жизнь. Может, он и прав. Хоть его учитель и говорит: «Мое отечество – Град Небесный», в грешной земной юдоли всегда легче понять друг друга тем, кто говорит на похожем языке. Сейчас у славян сила. А вера у нас с ними одна. Кто, как не они, спасет восточный Рим, когда сам он уже стоит на краю пропасти? Значит, про это самое заемное письмо…
Грек недаром учился в прославленных на весь мир константинопольских школах, которые ведут свое начало от древних философов и академий. Тайнами логики и диалектики он овладел в совершенстве. От его изощренного разума не ускользала ни малейшая связь между событиями и фактами, даже если их разделяли века и месяцы пути. Все имеет причины и следствия. Нужно только цепко держаться за путеводную нить, которая связывает между собой не связанные на первый взгляд факты. Тогда она приведет туда, где тайное станет явным.
Обернувшись назад и озирая пройденный путь, ты подчас даже удивляешься: а почему столь очевидные вещи не бросились тебе в глаза с самого начала? Поневоле вспомнились слова одного мудрого человека, учившего, как отличить просто хорошего танцора от искуснейшего: «Если ты восхищен его танцем, восторгаешься и говоришь, что подобное умение для тебя недосягаемо, хоть всю жизнь учись, – ты видишь обычного умельца. А вот когда тебе кажется, что ты легко можешь повторить за танцовщиком все его телодвижения – перед тобой великий мастер. Который делает легко очень трудные вещи».
Мой собеседник летал по путям истины с непринужденностью ночного мотылька.
Что было нужно купцам из Египта? Рабы. Не просто рабы, а обязательно кипчаки. Черкесы им никак не годились. Вот тут сразу и возникают трудности. Кипчакских невольников можно найти только в царстве Джанибека, куда вход франкам сейчас заказан. Генуэзцы сидят за каменными стенами Каффы. Откуда рукой подать до гаваней на берегу Кавказа. Туда рука Золотой Орды не достает. Там нет недостатка в рабах, но все они черкесы. Горы мало пострадали от недавней чумы, а пропитания там больше не стало. В тех краях сейчас много лишних людей. А в остальных местах их как раз не хватает.
Дело даже не только в рабах. Почему сейчас эмиром в Тане назначен Хаджи-Черкес? У него сила – многочисленные отряды соплеменников, набранные в горных аулах. Они легко обеспечивают порядок на степных путях и в окрестных селениях. Дружные, связанные круговой порукой, а зачастую и родством, эти отряды легко смогут противостоять самоуправству старых кипчакских и монгольских орд, сильно поредевших после мора. Они сейчас верховодят по всему краю, прилегающему к горам. В той же Матреге или Воспоро по берегам Киммерийского Босфора.
А вот татарских рабов на невольничьих рынках стало меньше. Сейчас и в степи нужны пастухи и воины, благо зерна там столько, что излишки вывозят через Тану десятки кораблей. Да и то сказать, что кипчакские рабы и в прежние благодатные времена ценились выше.
