Объявление об этом подал хозяин постоялого двора в Мохши, где жил Омар. Мой брат часто отлучался, ездил по округе, не ночуя по нескольку дней. Поэтому хватились его не сразу.
Тамошний эмир тоже поначалу не придал этому значения. Только когда Омар не появился еще неделю, послал людей на поиски. Опросили жителей окрестных деревень, караульщиков на больших дорогах. Ничего. Поняв, что дело принимает нешуточный оборот, эмир сообщил в диван визирю. Тот доложил самому хану.
Что можно отыскать в Мохшинских краях среди зимы? Все под снегом. Вот касриэлевский знакомец и приехал в Тану, в надежде ухватить хоть какой след. Попросил менялу хорошенько подумать, что может быть не так с этим заемным письмом.
Здесь и выяснилось, что чутье не подвело матерого ханского лиса.
Выяснилось, что египетские купцы так и не купили тогда в Тане никаких рабов. Они отбыли отсюда с пустыми руками. Но ведь деньги им понадобились срочно для совершения сделки? Самый большой рынок невольников на этих берегах был в Каффе. Только зачем в таком случае понадобились деньги в Тане? Можно, конечно, легко объяснить все тем, что Омар не поехал с египетскими купцами, а потому и отдал деньги сразу. Вот только почему так спешили сами купцы? Они ведь прибыли сначала в Сугдею и лишь оттуда двинулись в Тану.
Особенно заинтересовало сыщика, что в этом деле замешан Авахав. Большой мастер на темные дела, он был частым гостем в ханской ставке. Черная кошка пробежала между ним и касриэлевским приятелем еще больше двадцати лет назад, когда последний служил в Сарае Богохранимом – Старом Дворце. Один и тогда уже ловил рыбку в мутной воде, другой был наибом сарайского эмира. Поэтому, едва заслышав знакомое имя, ханский посланец сразу стал вынюхивать след вокруг Авахава. Однако ничего, указывающего на его причастность к исчезновению Омара, так и не нашел.
Зато сделка с египетскими купцами становилась все подозрительнее. Особенно после того, как выяснилось, что и в Каффе они не появлялись. Их корабль заметили в Чембало, небольшой крепости на западе Крыма. Видел его не кто-нибудь, а ханские лазутчики, и произошло это буквально за пару недель до того, как к ее стенам подошло татарское войско. Десять лет назад, когда началось розмирье Джанибека с франками, генуэзцы построили там небольшое укрепление. Теперь хан, обломав зубы о неприступные стены Каффы, решил отыграться на Чембало.
Не в этом ли была причина поспешности, с которой Авахав отправился туда с египетскими купцами? Видимо, там находилась большая партия рабов. Но тогда зачем до этого он поплыл в Тану с ними, куда добираться целую неделю? Ведь встретились они в Сугдее, совсем недалеко от Чембало? Как ни крути, а ключ к этой загадке, судя по всему, находился в Тане.
С того самого мгновения, когда мне на кипрском берегу преградил путь улыбающийся торговец тайнами, я не мог отделаться от ощущения, что с каждым шагом погружаюсь в глубь какой-то загадочной паутины, нити которой уходят за пределы моего понимания. Или это началось, когда я увидел завораживающий и зловещий блеск княжеского перстня? Говорят, что большие самоцветы притягивают опасность и могут изменить судьбу. Когда-то любовь обладательницы этого камня забросила отца Мисаила за тридевять земель, в царство хана Узбека. Теперь этот камень влечет туда же его сына. Какая роль отведена мне в этом предначертании судеб? Почему моя поездка, целью которой было всего-навсего подача объявления о пропаже моего брата, уже завела меня на Святую гору христианских монахов, впутала в канонические споры о тайнах священного мира, поставила на пути у могущественных татарских эмиров?
Куда влечет меня сейчас эта дорога, уходящая по реке в безбрежную степь, туда, где под неизменной и вечной Альрукабой лежит таинственная Страна Мрака?
Мне вспомнился рассказ одного мудрого человека про то, что крупные самоцветы обладают властью. Власть эта таинственна и непостижима. Она может возвеличить или погубить. Неужели и нас чарующее могущество камня влечет к какой-то одной ему ведомой цели?
«Ты идешь по дороге, на которой сгинул твой брат», – предостерегал меня старый еврей. Но ведь на этой дороге он повстречал того самого Авахава, который хорошо известен моему спутнику-ромею. Самое время спросить у него совета.
Не было смысла ничего утаивать, и я подробно рассказал патриаршему посланнику все, что узнал от дядюшки Касриэля. Время для этого выдалось у меня только после захода солнца.
Несмотря на упорное желание кормчего, возможно подогреваемое тайным приказом Хаджи-Черкеса плыть и ночью, мои спутники настояли на том, чтобы ночевать на берегу. Все-таки на корабле тесновато, даже по нужде нормально не сходишь, огонь как следует не разведешь. На море, вдали от берега, волей-неволей приходится терпеть. Река – совсем другое дело. Это всего лишь дорога для корабля, бегущая по земле: вроде плывешь, а вроде и едешь. Зачем стремиться сквозь обступающую тьму, когда совсем рядом ждет желанный отдых на обочине?
