Доезжачий ведь был прав. Не везти же ладан обратно в Египет? А так я избавлялся от лишних хлопот и получал возможность заслужить одобрение деда. Совершить сделку условились завтра. Однако гость не торопился уходить.
– Вы знакомы с Киприаном? – вдруг спросил он.
От неожиданности мы с Мисаилом переглянулись.
– Я знаю его по Афону. Мы жили в одном монастыре некоторое время. – Он грустно улыбнулся и добавил: – Вот как далеко занесла меня судьба.
Он ведь назывался Симоном из Львова.
– Я из Галиции, – словно в такт моим мыслям промолвил инок, – в Москву попал несколько лет назад с епископом Афанасием Волынским. Тот сейчас в Переяславле. Когда Алексий в Царьград уезжал за поставлением, Афанасий его замещал. Сейчас для этого дьякона Пердику прислали. А я вот так и застрял в Москве при митрополичьем доме.
Воистину тесен этот мир.
Монах между тем погладил пальцами бородку и осторожно спросил:
– Могу я увидеть ханского слугу Хрисанфа сына Михайлова? Его обычно зовут Златом, – и зачем-то пояснил: – Хрисанф на греческом означает «златоцветный». Вот его и переиначивают на русский лад.
Все, кажется, вставало на свои места. Теперь я действительно видел, что предо мной хороший знакомый моего попутчика Киприана. Иначе поверить, будто он прискакал сломя голову за тридевять земель в глухие леса только для того, чтобы купить ладан, было выше моих сил.
Мы передали почтенному Хрисанфу ибн Мисаилу просьбу инока и отправились туда, где уже раскладывали на скатерти румяные лепешки и плотные ломти местного сыра.
Вскоре пришел Илгизар, а немного погодя к нам присоединился и Злат.
Поиск убийцы носильщика не дал никаких результатов. Очень скоро выяснили, что масло и муку погибший покупал сам. Старательный староста нашел тех, кто незадолго до полудня продал все это будущей жертве преступления. Обычное дело. Кто-то попросил носильщика отнести муку и масло в указанное место. Дал денег. Так многие делают. Может, хозяйка собиралась печь хлеб к ужину? Найти же всех, с кем базарный носильщик общался за полдня пребывания на людном рынке, не было никакой возможности.
Теперь оставался лишь след, который тянулся из лесной обители.
– Давайте попробуем собрать все, что мы уже знаем, – начал Илгизар.
Он наклонился вперед и стал чертить на скатерти воображаемые пути:
– Человек едет за тридевять земель, впервые оказывается в совершенно незнакомом городе, в чужой стране, и вдруг начинает интересоваться древней легендой. Ведь никто воочию не видел эту самую мазь. Человек это практичный, раз заинтересовался, значит, увидел вполне реальную выгоду. Может, он хотел продать рецепт? Или саму мазь? Сколько они могут стоить?
– Таких рецептов только у моего деда целый сундук, – ответил я. – Думаю, он не сильно разорился, покупая их.
– В любой москательной лавке Каира, – поддержал меня Мисаил, гораздо лучше разбиравшийся в практической стороне вопроса, – можно купить несколько видов омолаживающих снадобий. По весьма сходной цене. Правда, здесь многое зависит от покупателя и продавца. Иногда ловкие люди вытягивают из стареющих дур огромные деньги.
– Почему обязательно дур? – вступился за жаждущих вечной молодости Туртас. – Продается ведь не баночка со снадобьем. Продается имя, легенда, чудо. Мы же не считаем дураками паломников и богомольцев, ищущих исцеления?
– Вот именно! – поднял палец в знак согласия Илгизар. – В том-то все и дело! Имя! Чье имя в данном случае пытались продать? Не будете же вы утверждать, что это имя императрицы, умершей три века назад в Царьграде, название которого звучит в здешних краях скорее как тридевятое царство? Продавалось другое имя. Которое будущий продавец вообще услышал первый раз в жизни. Значит, кто-то вовлек его в это дело.
Илгизар положил перед собой кусок лепешки и указал на него пальцем:
– У нас появился неизвестный. Давайте поищем еще. Ведь в нашей истории возник другой человек. Которому как раз очень хорошо известны все местные имена и легенды. И особенно важно, что ему известно, кому их можно выгодно продать. Секрет царицы, которую многие знали, боялись и уважали. Можем мы увидеть такой след?
– Кажется, по нему прискакал я, – невесело усмехнулся доезжачий. – Интерес Джанибека – самое верное тому подтверждение.
Илгизар прочертил по скатерти еще одну, видимую только ему, линию:
– Еще раньше по нему прискакал ловчий эмира Тагая. Он мог и легенду про древнюю мазь рассказать.
