— Дорого просят! Знают, сволочи, что на рабов сейчас спрос, а в Тане — пусто. Да и спешить им некуда. Кораблей на Константинополь и Трапезунд пока нет, кормёжка здесь недорогая. Можно и подождать месяц-другой с большими партиями. А тем временем, глядишь, и поодиночке кое-кого продадут.
Уже к вечеру все торговцы рабами покинули корабль, чтобы наступающей ночью высыпаться на мягких постелях здешних постоялых дворов.
Помощник капитана, ездивший платить за стоянку, привёз с собой свежей зелени, прекрасного сыра и даже ещё не остывших лепёшек, купленных им прямо на причале. В его лодке лежали и две живые овцы, которые вскоре стали нашим ужином. Он был доволен. На место съехавших купцов утром должны были погрузиться новые попутчики: какой-то торговец рабами из здешних решил воспользоваться случаем и перевезти свой товар в Матрегу. Там он ожидал лучших цен. Партия была немаленькая и капитан с вечера стал готовить трюм.
Купец был суровый и мрачный человек, словно созданный для торговли живым товаром. Он и походил больше на разбойника с большой дороги. Под стать ему были слуги: крепкие, молчаливые люди, изредка перекрикивающиеся между собой на незнакомом хрипящем наречии. Рабов они погрузили рано утром, чтобы никому не мешать, перекрыв на время выход на палубу. После чего слуги тоже исчезли в трюме.
Капитан на мой вопрос охотно сообщил, что это зикх. Мы их именуем черкесами, но в здешних горах полно всяких племён, которые зовутся также, хотя даже не понимают друг друга в разговоре. Он приплыл недавно морем из поселения, лежащего в нескольких днях пути к востоку отсюда.
— В тех краях мало хороших бухт. Горы выходят к самому морю и плавать опасно. Рабов ведут горными тропами и грузят на небольшие плоскодонные судёнышки, — он показал на кораблики, стоящие на якоре неподалёку, — На них очень удобно подходить к берегу, но не дай Бог попасть в шторм в открытом море.
Разговор между тем перешёл на фазанов. Оказалось, что в Мапу, помимо всего прочего, привозят из недальних гор этих красивых птиц и продают недорого на местных базарах. Где-нибудь в Константинополе за такую птицу любители изысканных блюд могут отвалить целый кошелёк серебра. Здесь можно полакомиться царским кушаньем за смешную цену.
Мысль попробовать изысканное царьградское лакомство, хоть и за несколько дней пути от самой империи, пришлась мне по душе. Обидно, если единственным воспоминанием о кухне ромеев останется несвежее мясо в харчевне. Тем более, что представлялся случай угостить патриарших посланников, с которыми нам предстоял ещё долгий совместный путь.
Пересыпая серебро в ладонь капитана, я с ужасом подумал, сколько же эти фазаны стоят в Константинополе, если эта сумма считается маленькой.
Корабль вышел из гавани и взял курс на запад. В Матрегу он должен придти завтра. Берегом на это ушло бы три дня пути, да и места там ненадёжные. Море близко отовсюду. Мало ли кто может наскочить по этой дороге, не оставляющей следов? Рука хана Джанибека сюда не достаёт.
За вином и жареными фазанами один из греков вспомнил, что где-то в этих краях некогда бесследно пропал и генуэзец Сигурано Салваиго, прозванный Шакраном. Пропал вместе с кораблём, экипажем и товаром. Сгинул бесследно, словно и не было его. Одни грешили на хана Узбека, другие на здешних разбойников.
Солнце клонилось к закату и берег за бортом становился всё более тёмным и мрачным. Разговоры о генуэзцах и скрытых опасностях вызвали из глубины души забытые страхи. Снова полезли в голову мысли об интригах и кознях. Чтобы отогнать их я ушёл на нос корабля, который был устремлён на опускающееся в море солнце. Светило уже совсем уходило за горизонт, залитый закатным золотом, и я подумал: вдруг мне посчастливится увидеть последний зелёный луч, приносящий удачу.
Сзади, за кормой во мраке наступающей ночи, уже утонули горы. Мы видели только их край, но бывалые путешественники рассказали, что дальше на восход они вздымаются до самого неба и покрыты вечными снегами. Те самые горы Каф, про которые рассказывают сказочники. Туда на зиму уходит царица змей со своим змеиным народом. Пристанище джиннов.
Где-то за ними лежит гора из снега и льда длиной в пятьсот лет пути. Она загораживает дорогу в ад. Так говорила сказка. Сказки любят говорить о неведомом. Только они плохие советчики в час сомнений.
Сура «Каф» есть в Коране. Может там я найду совет? Мысленно повторяемые аяты о вечной жизни и неверии в воскрешение, об ангелах, записывающих деяния и истине, открывающейся только со смертью, внезапно остановились на словах: «Я не сбивал его с пути! Он сам находился в глубоком заблуждении!»
Меня отвлёк шум позади.
— Это ромейский корабль! — зло выговаривал капитан, — Здесь действуют законы империи и никому не позволено своевольничать!
— Если эта болезнь заразная, уже к утру на твоём корабле будут действовать только законы царства мёртвых! — отвечал другой голос с сильным чужеземным выговором. Это был купец-работорговец.
