Сама Тана вовсе была больше похожа на деревню. Даже стен не было, что мешало сразу определить её величину. Некоторые дома стояли на отшибе. Местами виднелись времянки или вообще шатры. Потом я узнал, что это местопребывание огородников, пастухов, мясников и прочих обывателей, чьё ремесло побуждает их держаться не слишком близко к жилью. В иных краях, где города обнесены стенами, у них часто бывают лишние заботы из-за близости с соседями. Здесь всем хватало места по окрестностям.
Я с удивлением узнал, что в Золотой Орде строго запрещено возводить городские стены. Их нет даже в самой ханской столице Сарае. Безопасность своим подданным обеспечивал правитель. Сберегая таким образом им немалые средства.
Мои спутники указали на развалины двух небольших кварталов, которые, судя по всему всё-таки были обнесены небольшой стеной. Бывшие фактории венецианцев и генуэзцев. Они вели здесь большие дела и жили довольно многочисленной колонией, пока двенадцать лет назад не поссорились с местными жителями. Всё началось, как это часто бывает, с пустяка. Кто-то кого-то оскорбил. За каждого вступились соплеменники.
Кончилось тем, что франкам, без разбора, кто чей, пришлось спасаться на первых подвернувшихся кораблях.
Поначалу хотели уладить всё, отсидевшись за высокими стенами Каффы. Хан воспринял это, как желание навязать свою волю. Неприступную крепость взять так и не смог, зато выгнал генуэзцев и венецианцев изо всех своих городов. Их место теперь быстро занимают греки и армяне. Венецианцам приходится торговать больше в Трапезунде, генуэзцам по захудалым гаваням у побережья Кавказа. Отрезанная от караванных троп Каффа стала просто перевалочным пунктом, где перегружают грузы на большие морские суда.
Купцы, которые как всегда судили о происходящем со спины вьючного верблюда или из трюма торгового корабля, рассказывали, что оскудение здешних рынков произошло не только по причине ссоры хана с франками.
Уже много лет перестали доходить караваны из глубины Азии. Одни говорил, что там целые страны выкосила чума, другие — что там повсюду начались смуты. Хотя, скорее всего, правы те, и другие. Где чума, там и смута.
Ветры задувают старые караванные тропы.
Меньше стало драгоценных шелков, не везут звонкий полупрозрачный фарфор, пряности. Дальние дороги, по которым грузы доставляются вьюками на спинах верблюдов, жили дорогими товарами. Соль или зерно не повезёшь за шесть месяцев пути.
Потом весь улус выкосила чума. Вот и ушло в былое величие и богатство Таны.
Однако трудные времена уже позади. Соль и зерно нужны всегда. Как и рыба, кожи, воск. Хороший груз для больших кораблей.
Ещё, конечно, рабы. После чумы везде стало сильно не хватать рабочих рук. Даже гребцов на суда стало трудно набрать. В помощниках нуждались ремесленники, стало не хватать грузчиков, подёнщиков. Некому оказывалось чинить крепостные укрепления. Рабы сильно вздорожали.
Генуэзцы с венецианцами сами тяготятся войной, от которой все несут огромные убытки. Ходят слухи, что у ханского престола вовсю вьются тайные посланцы, стремящиеся восстановить былую торговлю. Все понимают — свято место пусто не бывает. Одних хозяев морей легко могут сменить другие. Давно к богатствам здешнего края стремятся каталонцы. Сами ромеи спят и видят вернуть великое прошлое. Кантакузин уже пытался возродить флот. На сей раз не вышло. А если помогут каталонцы? Сербы, болгары, да те же турки, чем чёрт не шутит? Сейчас такие союзы иной раз случаются, что раньше и представить было нельзя.
Была сильна и славна Пиза. Где она теперь? Ни папа не помог, ни богатая Флоренция. Теперь в её бывших угодьях хозяйничают генуэзцы.
На пристани мы узнали, что здешний эмир отлучился из города, так что придётся подождать несколько дней. Патриаршие посланники восприняли эту весть с радостью. Дальнейший путь лежал по реке, а их уже утомил непритязательный корабельный быт. Тем более, что теперь предстояло плыть на совсем маленьких судёнышках, напоминавших скорее большие лодки. Лучше, конечно, чем верхом, но о прежних удобных каютах и просторной палубе теперь придётся вспоминать, как об утерянном блаженстве.
Моё дело о судьбе Омара тоже предназначалось для подачи отлучившемуся эмиру.
Спутники мои были в Тане не в первый раз. Они наотрез отказались от предложения смотрителя пристани дать им провожатого до постоялого двора, лишь уведомили, где остановятся. Совсем недалеко от пристани. Хотя, после Константинополя, где чужому человеку легко заблудиться, понятия далеко и близко здесь оказывались весьма условными. Постоялый двор располагался всего в нескольких сотнях шагов от пристани. Оказалось это была уже окраина. За ним виднелся пустырь, служивший выпасом.
