Собираться нам было легко. Немногие вещи, что мы вчера вынули из дорожных мешков и сумок во мановение ока поместили обратно, а за носильщиками так вовсе дело не стало: вызвались проводить до пристани те самые черкесы, что старательно выдавали себя за купеческих слуг.
Сам я не хотел уезжать не попрощавшись со старым менялой. Пока идут сборы, пока все добираются до пристани, успею.
— Садись на моего коня, — распорядился Мисаил, — А сотник даст провожатого, который покажет дорогу. Вот только час больно ранний.
Караульные выполнили его просьбу без малейшего промедления. Один из них даже спешился, чтобы помочь мне влезть на коня.
— Без нас не уплывут! — услышал я за спиной ободряющий голос, — Так что не суетись.
Ехать оказалось совсем рядом. В Тане евреи жили отдельным кварталом, который лежал прямо за пустырём у бани Саф ад-Дина. Тем самым, на котором некогда обитали венецианцы. Караульщик, слонявшийся у входа, испуганно убрал жердь, перегораживающую въезд и почтительно поклонился нукерам, не издав не единого звука.
Опасения Мисаила не подтвердились. Было видно, что здесь встают рано. Со дворов доносились голоса, а на улицах пахло свежим хлебом. Старый меняла встретил меня у входа в дом.
Вчера мы расстались поздно. Дядюшка Касриэль пожелал угостить меня ужином, который доставили на наш постоялый двор специально посланные люди. Было видно, что в Тане нет недостатка в хороших поварах, которые знают толк в самых изысканных кушаньях. Меня решили побаловать кухней родного Каира. Фаршированные голуби, сласти из орехов, утка с финиками. Сидели во дворе, на прохладе. Здесь вообще были очень длинные дни и вечер тянулся долго, медленно сгущая над землею призрачные сумерки. Оказывается в этих краях зимние ночи были настолько длиннее летних, что даже летом было всего две ночные стражи.
Узнав о моём внезапном отъезде, дядюшка Касриэль, как обычно, заулыбался:
— Самое главное, зайди и поешь, как следует перед дорогой. Сорок гонцов не настигнут человека, который вышел в путь, плотно позавтракав.
Сам он, видимо, всегда следовал этому правилу — стол у него был уже накрыт.
— Хаджи-Черкес умный человек. Он хочет поскорее спровадить вас подальше.
Всё, что хотел сказать мне этот умудрённый жизнью старый меняла, было поведано ещё вчера. Теперь он только повторял и напутствовал. Чем дальше уходил путь, тем гуще становился туман, окутывавший его. Чем больше я узнавал, тем более загадочнее и непонятнее казалась мне эта история.
Не зря предупреждал один древний мудрец: увеличение знаний, удлиняет границу с неизвестным.
— Ты идёшь по пути, на котором сгинул твой брат. Будь осторожен и внимателен. Ни на миг не забывай, куда эта дорога привела его. Главное — суметь остановиться там, где он свернул не туда. Помни, глупость и самонадеянность погубили больше людей, чем разбойники и палачи.
Когда муэдзин прокричал призыв правоверным Таны к полуденному намазу, его звук уже не доносился до нас. Город ещё был виден в полуденной дымке за кормой, но он был теперь только уплывающей безмолвной картинкой. Люди Хаджи-Черкеса знали своё дело. На нашем корабле были очень крепкие гребцы, которых подменяли сопровождавшие его по берегу всадники. Капитан только потряхивал головой, хитро поглядывая на нас.
— Большая вода уже ушла, а мелей ещё нет. Можно спокойно плыть даже ночью,
Корабль был длинный, узкий, словно рыба и очень быстроходный. Зато места для путников и грузов на нём было мало. Мне сразу вспомнился хищный шейти, на котором мы плыли через непроницаемый мрак моря к Кипру. Там было попросторнее. Пищу нам предстояло готовить на берегу, а пока мои спутники трапезничали тем, что прислал Хаджи-Черкес. Проводить нас явился наиб, который уделял больше внимания Мисаилу, передав ему особые гостинцы. Лепёшки, сушёные фрукты, солёную рыбу и орехи. Посланникам передали в основном жареное мясо и лучшую пшеничную муку. Сопровождавший нас сотник сказал, что мяса и по дороге будет много, незачем тащить с собой.
Меняла не только накормил меня перед дорогой, но и дал с собой целый мешок великолепных пирогов, которыми теперь угощались мои спутники. Мисаил спал, завернувшись в плащ. Подаренный халат он спрятал в сумку, едва мы отчалили.
Я смотрел на тёмную воду за бортом, вспоминал рассказанное дядюшкой Касриэлем и думал.
Старый меняла был тёртым калачом, почти всю жизнь занимавшимся торговлей с иноземцами. Деньги в этом деле крутились немалые — это не лавка на базаре. Товар продаётся сразу большими партиями. Купцов поджимают сроки. Приплывшим весной, нужно отплыть назад осенью, с октября навигация на море уже закрывается. Караваны тоже идут через степь, пока она покрыта травой. Зимой в её бескрайних просторах можно заблудиться не хуже, чем в море. Все приметы укроют глубокие снега, а степные бураны хоронят замерзших путников не хуже морских штормов.
