Арвини сделал своё дело как нельзя лучше. Этот пожилой центаврианин вовсе не рвался в герои и предпочёл бы, конечно, прожить конец своей жизни так же тихо, как её всю. Но он был торговцем, а торговля очень страдала от режима изоляции. Узнав, что за происходящее есть с кого спросить ответ, он был рад оказать посильную помощь. Книга Винтари разошлась большим тиражом, под такое настроение два из издательств перевыпустили две предыдущие книги Винтари – очерк по истории контактов Минбара с другими расами – большая глава там была посвящена Центавру, позже Винтари планировал предоставить по этой теме проработанную монографию, и сборник летописных сказаний периода Валена. Информация о дракхах, надо думать, тоже имела распространение – на сей счёт Арвини ничего определённого сказать не мог.
Первая партия вакцины отправилась на Центавр. Арвини обещал подключить к делу так же племянников – по торговым делам они бывали в разных уголках планеты и могли собирать информацию.
– Начало положено… Теперь остаётся ждать. Формального повода для вмешательства у нас по-прежнему нет, и геноцид телепатов сюда тоже не приплетёшь, данных слишком мало. Если Арвини удастся организовать толковую агентурную сеть и мы получим доказательства, в идеале – живого сбежавшего телепата… Тогда может быть…
Винтари скучать и тревожиться становилось всё более некогда. Кроме переводческой деятельности - сейчас он переводил несколько книг по центаврианской истории для Минбара, до сих пор эти издания не имели переводов вообще, так как и на Центавре по причине «антипатриотической позиции», то есть, критичности и объективности, имели малое распространение, но сам он со студенческих времён сохранил их в личной библиотеке - его подключили к преподаванию центаврианского. Его учениками были не эйякьянские рейнджеры, и он много бы отдал за то, чтоб узнать, откуда вообще такие. Насколько открытыми и общительными были эйякьянцы, настолько замкнуты и странноваты - эти юноши и девушки, к тому же были это исключительно земляне, а ни один рейнджерский лагерь не был абсолютно однообразен по составу, хотя бы одного иномирца включали всегда. Порой, он должен себе признаться, от общения с молчаливыми, словно бы вечно погружёнными в себя молодыми людьми у него по спине продирал холодок. Впрочем, учились они прилежно, хотя особых педагогических талантов он за собой не чаял.
Под конец года их ждали и другие организационные проблемы – смена энтил’за. Винтари узнал об этом уже как о свершившемся факте. Впрочем, и Шеридан, пожалуй, тоже. Иванова поставила его перед фактом своей отставки, вызвав для разговора к себе в резиденцию.
– Мне стыдно возвращать пост Деленн, ей и своей работы хватает. Я сама подберу себе замену, до конца года это будет сделано. Ты знаешь, я никогда не ставила личное выше общественного, никогда б не поставила - так я думала. Ничто из возможного не заставило б меня так поступать - но случилось невозможное.
– Понимаю… Точнее, ничего не понимаю. Если тебе требуется отпуск, всё-таки три ребёнка это сложнее, чем два… То отставка – это слишком радикально. Ты прекрасно справлялась все эти годы, и лучше тебя на этот пост я не могу никого сообразить. Есть что-то, чего я не знаю?
– Дети тут ни при чём, Джон. Да, есть кое-что, чего ты не знаешь… Я не думала, что появится что-то, что потребует… куда больше моего времени. Всё моё время, возможно. Прости, что не сказала тебе раньше. Просто не знала, как. Я сама говорила, что пост энтил’за - это то, что можно оставить только ногами вперёд. Будь у меня двадцать детей, это мало что изменило бы. Видимо, жизнь решила хорошенько проучить меня за самонадеянность.
Она сделала ему знак следовать за ней. Вглубь дома, к запертой комнате, где, он слышал, кто-то тихо возился. Переступив порог, Шеридан невольно зажмурился, привыкая к неожиданной темноте.
– Извини, но она не позволяет никакого света. И не позволяет мне отлучаться от неё куда-то дольше, чем на полчаса. Я даже помыться нормально не могу, только ионный душ.
Вглядевшись в дальний угол, Шеридан разглядел на матрасе в углу скрюченный силуэт женщины. Кажется, она смотрела в его сторону.
– Кто это?
Такого горестного вздоха он не слышал от Ивановой уже давно…
