В конце перспективы постепенно нарастает дом, деревянный, теперь сгоревший, стоящий на искусственном возвышении, террасе, со стороны въезда укрепленной каменной стеной, фундаментом и рвом. Парапет образуют ажурные ампирные решетки — входящие друг в друга круги между поясами меандра, классическая чугунная филигрань на фоне зеленого луга. Патинированные в зеленый цвет львы лениво лежат на своих постаментах, на равных расстояниях перерезающих решетку. Подъемный мост через ров украшен четырьмя пышными канделябрами, также чугунными, поддерживаемыми внизу великолепными крылатыми грифонами. Эти светильники, куда ночами вставлялись факелы, своими формами, декоративными мотивами очень близки к осветительным приборам внутренних помещений, варьируя все тот же репертуар форм и орнаментики, свойственный ампирному стилю.
Одноэтажный дом с колонным портиком, отмечающим центр его, имеющий мезонинную надстройку, был выдержан в мягком стиле казаковского классицизма. Барельефы над окнами, полочки и кронштейны наличников окон, формы колонн — все это еще не приобрело здесь скупости и суровости ампира. Дом и церковь с ее круглой колокольней относятся к концу XVIII века, составляя более старое ядро голицынской, тогда еще строгановской, усадьбы. Зеленую террасу, отграниченную домом и парапетом со львами, замыкали с двух сторон уже более поздние, ампирные флигеля также с колонными портиками — только они остались стоять после пожара 1915 года. Сгорел тогда чудесный круглый зал в центре дома, сводчатый, с окнами-люкарнами верхнего света, [колонными] росписями, картинами старых мастеров, мебелью. Исчезли и другие комнаты, правда, давно уже оголенные владельцами, увезшими из них обстановку и портреты, но еще сохранившими росписи и лепнину потолков, резьбу дверей и наборные узоры паркетов. Стоя в центре зала под свешивавшейся с потолка люстрой, удивительно эффектной казалась вся планировка усадьбы, видимая в стекла входных дверей. На север — cour d’honneur, мост с канделябрами, бесконечная аллея-просека, чугунные ворота въезда; на юг — сбегающая по склону холма дорожка, прелестная пристань на пруду и храмик “Пропилеи”, белым пятном врезающийся ‹в зелень› деревьев парка.
Эта главная ось усадебной планировки — единственное организующее начало; все остальное, все многочисленные павильоны, беседки и сооружения, рассыпаны в нем как бы случайно, подчиняясь иным, уже чисто живописным задачам. Извилистый пруд-озеро — организующее начало этого ландшафтного парка.
Конный двор с его замечательным павильоном — одно из лучших его украшений. Шедевр московского ампира, лучшее создание Доменико Жилярди, Конный двор случайно оказался украшением парка частновладельческой усадьбы. Самое поразительное в нем — спропорционированность частей, выисканность отношений. Арка ниши, врезающейся в ступенчатый аттик, две колонны, ее заполняющие, несущие антаблемент с фигурами Аполлона и муз поверх, ширина ниши с сочными тенями по отношению к боковым стенам, спропорционированность рустики и гладких стен, где единственным украшением являются медальоны в обрамлении пламенеющих свечей, — все вместе достигает здесь такой поразительной гармонии, которая почти достигает уровня античной архитектуры. Чугунные светильники или каменные вазы, верно, украшали площадку с отлогой лестницей. Их заменили вздыбленные кони барона Клодта, знаменитое произведение русской пластики, ‹также› украшающие Аничков мост, Бега в Москве и Елисейские поля в Париже. Отходящие от павильона стены с арками, здание под невысоким треугольным фронтоном позади замыкают двор. Но они незаметны — главное внимание художника сосредоточено на импозантной нише с фигурами муз и солнечного бога, нише, вероятно, предназначенной для оркестра, музыки, далеко разносившейся по воде извилистого пруда.
Конный двор в Кузьминках не имеет подобного ему сооружения во всей русской ампирной архитектуре. Только в саду хрущевского дома в Москве на Пречистенке беседка в саду, вероятно, спроектированная ближайшим сотрудником Жилярди — Григорьевым, кажется упрощенным и миниатюрным его отзвуком. Старая литография запечатлела пейзаж усадьбы с Конным двором, отражающимся в воде; старые литографии сохранили и многое из того, что или погибло с течением времени, или дошло до наших дней в искаженном виде.
