Округлыми излучинами, омывая обсыпи высокого берега, пересеченного овражками с густой порослью кустарников и деревьев, течет река, овеянная историческими воспоминаниями. Зеленые заливные луга на много верст отодвинули с правой стороны голубеющую в сизой дымке кромку леса. Цветущие вишни и яблони, точно невеста в подвенечном уборе, роняют в молодую траву снежинки своих обсыпающихся лепестков. В открытую даль уходят расчерченные борозды огородов, чернеющие пашни, поднявшиеся всходы. Осененные ветлами и рябинами, рассыпаны по равнине хутора и деревни, возносящие в голубую, еще нежную весеннюю лазурь дымки своих труб. Искрятся серебряными чешуйками пруды и заводи, жарко загораются золоченые купола древних храмов, маячат в темной зелени черноствольных лип белые колонны помещичьих домов. Отсюда, от Москвы, уже бьется, пусть еще слабо и малозаметно, пульс великой и мощной волжской артерии. Истерзанные остатки Симонова монастыря, седые памятники старины, вещающие о былой доблести и чести, вознесенная к небу белокаменная стрела Коломенского храма в окружении старинных построек знаменитого дворцового села, церкви Перервинского монастыря, нарядный, точно древнерусская красавица, храм в Острове с его великолепным убором кокошников, Николо-Угрешский монастырь с живописной группой построек, обрамленных белыми стенами, псевдоготические башни Голутвина, краснокирпичная крепость Коломны — таковы исторические остановки по этой веками изъезженной дороге к сердцу страны, к многострадальной, истерзанной и снова обновленной столице. А дальше, по долине Оки, древние города, села и посады — Касимов, оставшийся аванпост татарского Востока; Муром, прославленный сказками и былинами, Рязань, некогда столица большого и могущественного княжества, наконец, Нижний, крупнейший русский торговый центр. Между городами вкраплены богатые села, старинные и насиженные, с нарядными церквами XVII века, и усадьбы — барочные, классические, псевдоготические постройки, а то и просто деревянные помещичьи дома, прячущиеся в зелени лип, кленов и берез, открытые с реки нарочно прочищенными просеками.
Чудесной панорамой скользят берега, точно проплывают они мимо парохода; как ландшафтные картины рисуются они, и взор только поверхностно скользит по ним, не проникая в глубину, не обогащаясь иными бытовыми впечатлениями или историческими воспоминаниями. На этом речном пути встречаются и переплетаются снова имена людей и память событий. Не раз снова волнующе и загадочно встает имя архитектора Баженова. Эстет и просвещенный деятель своего времени Измайлов, поэт Огарёв, крупнейший заводчик XVIII века Баташёв — владелец миллионов и роскошного дворца в Москве, московский сановник Дурасов, павловский “гатчинский” генерал Дубовицкий, земельный магнат граф Шереметев — все они воскрешают, вызывают к жизни множество позабытых эпизодов и событий отошедшей в небытие прошлой жизни России. И неожиданно то, что рисовалось воображению при чтении мемуаров, воспоминаний, переписки, что смутными образами, мысленно нарисованными, дремало где-то в подсознании, — внезапно все это облекается линиями и красками, наполняется даже уцелевшими реликвиями старины. Так созданное воображением уступает место чувственным впечатлениям.
После Коломенского, несколько поодаль от реки, расположено Люблино, почти вошедшее теперь в черту мещанско-дачного пригорода. Точно в предвидении этого уничтожил знаменитый ураган 1905 года, унесший Анненгофскую рощу в Москве, и вековой липовый парк Люблина, вывернув целиком из земли все вековые липы. С тех пор оголенным стоит дом, на первый взгляд странный и причудливый, выстроенный, насколько известно, Еготовым, одним из лучших выучеников Казаковской школы. Существует предание, что этот небольшой павильон-дворец возвел в своем имении московский чудак и сумасброд генерал Дурасов в ознаменование пожалованной ему звезды ордена св. Анны. Действительно, орденский крест, с заполненными круглящимися колоннадами углами, лежит в плановой основе дома, а купол его, если судить по старинной, чрезвычайно редкой гравюре начала XIX века, венчала статуя этой святой. Таким образом, и хронологически определяется как-будто время постройки, падающее на годы царствования императора Павла.
