«А чего ты хотел?» – думал Алексей, глядя в спину уходящей Таисии Маврушкиной. Платье ее взмокло от пота, под мышками были большие темные круги. «Кто знает, что случилось за эту неделю? Супруги сначала поругались, потом помирились и придумали план, как разбогатеть. Шуренок названивает, а Кит не берет трубку. Любил бы – ответил. Утешил, заверил: все будет хорошо. А он абонент не абонент. Даже хуже. И звонок не сбрасывает, и трубку не берет, и мобильник не отключает. Думай, что хочешь, малышка. Вот у девчонки, небось, паника! Она уже на всю ивановскую раструбила, что скоро станет москвичкой. А точнее, на всю Донецкую или Луганскую».
Он перевел взгляд на бутерброды, завернутые в бумажную салфетку, которые так и держал в руке. Машинально подумал, что надо бы купить кофе.
Думай, сыщик, думай. Задачка не в одно действие, это многоходовка. Главное: где труп? И чей?
В переговорке было оживленно. Алексей понял, что все уже освоились и притерпелись. Начали заново знакомиться. Верещагин переместился поближе к Юле и что-то у нее выспрашивал. Юля отвечала со своей кокетливой улыбкой, бросая на Верещагина оценивающие взгляды. А вот Валентина Степанова слушала их воркование с кислой миной.
«Она», – констатировал Алексей. «Свежеиспеченная миллионерша из Подмосковья. Почти уже москвичка, ключи от квартиры какое-то время даже были у нее в кармане. Точнее у сына, но он и она – одно целое. Осталось деньги найти. Или они уже у них? Но тогда сделка будет расторгнута».
Он встал в дверях и потянул носом. Пахнуло табаком.
«Кто-то выходил курить?» – Алексей обвел взглядом сидящих в переговорке «заключенных». Мелькнула мысль, которую он не успел ухватить. Но узелок в памяти завязал: «Сигареты. Кто-то курит. Где здесь курят?».
Вызвал он для начала на беседу не Верещагина и не его мать, а Альбину Андреевну. По ее виду Алексей понял, что она все еще обижена.
– Леша, ты сколько лет меня знаешь? – накинулась на него риелтор, едва они оказались за дверью. – Я хоть раз заставила тебя сомневаться?
– Маврушкиных я тоже знаю много лет, но тем не менее они – главные подозреваемые. Я ведь догадался, что у вас проблемы.
– А у кого их сейчас нет? – сердито сказала Альбина Андреевна.
– Проблемы денежные?
– Как ты угадал?
– У сына или у дочери?
– Это личное, – сухо сказала Альбина Андреевна. – Уверяю тебя, к пропаже денег из ячейки это не имеет никакого отношения. К тому же я прошла твой тест.
– Тест?
– Ну, эту. Экспертизу, – поморщилась Альбина Андреевна.
– Ее все прошли. Первые, кого я подозреваю, это, конечно, участники сделки. Верещагин закладывал три конверта. Неужели он не увидел разницу?
– Я тоже не увидела, – пожала плечами Альбина Андреевна. – Конверт точь-в-точь такой же, в каком лежали настоящие деньги. Я их повидала достаточно. Могу тебя заверить, что конверт из банка.
– Верещагин мог его достать?
– Макар Иванович? О! Скажи мне лучше, чего он не может достать!
– Ах, да! Вы же его узнали! Кто он?
– Зампрефекта моей управы. Благоустройством в частности занимается. Само собой, взяточник, но за руку не пойман. Доказать ничего нельзя.
– Так вот откуда деньги! – присвистнул Алексей. – Понятно. Ладно, вы идите пока.
– Отпускаешь, значит? – недобро прищурилась Альбина Андреевна. И вдруг взяла его за руку и горячо заговорила: – Пойми, мне надо идти. Меня ждут. Это срочно. И если я здесь задержусь еще хотя бы на час, то сделка сорвется. А это для меня крайне важно.
Алексей едва не дрогнул.
– Для меня это тоже важно, – он с трудом взял себя в руки. – Моя сделка тоже может сорваться. Я не могу вам выплатить ваш гонорар, пока не буду уверен, что она состоялась.
– Потом отдашь, я тебе верю.
– Я вам тоже верю, но…
– Что но?
– Поймите, если я вас отпущу, на выход запросится и Терентьева. Она больна, сами видите. Потом Юля скажет, что у нее ребенок дома один. Трухин найдет какой-нибудь предлог. Так все и разбегутся.
– Неужели ты думаешь, что эти деньги взял риелтор! – возмутилась Альбина Андреевна.
– Я жду помощницу Терентьевой Наталью. До ее прихода все останутся на месте, – твердо сказал Алексей.
– Зачем только я с тобой связалась! – и Альбина Андреевна повернулась к нему спиной.
Зло хлопнула дверь в переговорке.
– Верещагина позовите! – крикнул Алексей.
Какое-то время он топтался в коридоре, гадая: слышали или нет? Но тут дверь открылась, и из переговорки вышел Макар Верещагин, приглаживая редкие рыжие волосы:
– Вызывали?
– Приглашал.
– Для беседы, значит. Неужели вы думаете, что
– А вы у нас что, неприкасаемый?
– Я человек обеспеченный, – напыщенно сказал Верещагин. – Мне нет нужды воровать миллионы, когда я могу их заработать.
– Вот о ваших заработках мы и поговорим. Идемте со мной.
Верещагин держался молодцом. Вид у него был высокомерный, когда он, со стаканчиком кофе американо в руке, купленным в аппарате, присел на «диван для допросов».
– Ну, что там у вас? – небрежно спросил он и отхлебнул кофе.
– Понимаете, в чем дело, Макар Иванович. Деньги-то закладывали вы. Три ячейки. Самая крупная сумма пропала.
Верещагин вздохнул:
