Жили они у Маргариты, с ее родителями. Ну а куда с маленьким ребенком? И с бизнесом, когда с раннего утра надо на рынке стоять, а прежде разложить товар. Не на съемную же квартиру. В девятнадцать Марго уже родила. Олег, на которого многие девушки заглядывались, и под венец-то пошел по залету. Он вообще был человеком безотказным и добрым. И даже веселым, пока не спился окончательно. И во рту у него остались одни гнилые пеньки. Ему стало больно и есть, и улыбаться, да и руки с похмелья тряслись. Он думал теперь только о том, как выклянчить у жены денег на опохмелку. А там уже найти компанию, с которой скоротает день в какой-нибудь пивной или в гараже.
В конце концов, Марго выгнала мужа из дома. Она тоже выпивала, но тогда еще без запоев, в основном из-за дочки, и потому, что вся их семья держалась только на ней. Родители растерялись, когда закрылось предприятие, на котором оба работали, бабушка умерла от инфаркта, не пережив павловской денежной реформы, после которой растаяли все сбережения их маленькой семьи.
С бывшим мужем Марго почти не общалась. Он все время просил денег, и, в конце концов, уехал в деревню, купив там какую-то хибару. Марго надолго потеряла с ним связь. Бизнес ее потихоньку загнулся: на место рынков пришли торговые центры, а потом всех мелких торговцев стал стремительно вытеснять ритейл. После долгих и безуспешных поисков работы Маргарита Терентьева прибилась в риелторскую фирму. Оглядываясь на свою жизнь, Марго с удивлением думала: а где же в ней была светлая полоса? Ведь так не бывает, чтобы человек всю жизнь пахал, как проклятый, и помнил только адскую работу да смертельную усталость, которую снимал убойными дозами алкоголя.
В голове всплывала какая-то муть: шумные застолья, вечеринки, мужики какие-то, с пьяными улыбками тянущие к Марго свои рюмки. Она с ужасом подумала, что из доброго десятка своих поездок в Турцию помнит только московский аэропорт. Дальше был сплошной калейдоскоп, где причудливо мешались стеклышки разноцветных рюмок с шампанским, водкой, виски и разными коктейлями. А под конец снова тот же московский аэропорт, когда Марго с тяжелой головой, на ватных ногах хмуро шла на паспортный контроль, давая себе слово, что в следующий раз выберет другую компанию для поездки. Не такую пьющую. Но через полгода все повторялось.
Марго терялась в догадках: когда она упустила Анжелу? Во время этих поездок? Так она не часто брала с собой дочь. Пока были живы бабушка с дедушкой, девочка была под их присмотром, и ни разу не становилась свидетельницей длительных загулов матери. Анжела училась неплохо, хотя и не поступила в вуз на бюджет. Но Марго исполнила свой долг, оплатив пятилетнее обучение дочери в институте. Анжела получила диплом экономиста.
Но по специальности дочь не проработала ни дня, сказав, что счетоводство ей ненавистно, так что мамины деньги пошли прахом. Сначала Анжела пыталась устроиться певичкой в кабак и года три все ходила по кастингам. Записывала ролики, которые выкладывала в Сети, и даже брала уроки вокала, на которые зарабатывала, нанимаясь почасовой няней.
Марго недоумевала: голосок у дочери был маленьким и тусклым, а внешность посредственная. Откуда это желание стать поп-звездой? Легкой жизни захотелось? Так ведь данные для этого нужны. И няней, выходит, дочери работать не претит, вытирая сопли чужим капризным детям. А работать бухгалтером скука смертная, как Анжела говорит. Рутина. Болото, из которого уже не выберешься. А у нее, мол, есть мечта.
Ха! Мечта! Посмотрела бы хоть на тех, кто на эстраду пробивается. И вместо вокала ходила бы на тренировки в фитнес-клуб или хотя бы бегала вокруг стадиона. А то фигура никакая.
В двадцать пять Анжела и сама это поняла и пошла на курсы маникюрш. Марго не возражала: как-никак ремесло, и услуги маникюра с педикюром востребованы. Все кусок хлеба. В двадцать восемь дочь, наконец, вышла замуж. Новость была хорошая, хотя бы с «мечтой» было покончено. Марго вздохнула с облегчением: наконец-то она устроит и свою личную жизнь! Годы-то идут. Родители Марго к этому времени умерли, и в двушке Терентьевых в кои-то веки стало просторно. Невесты хоть и в возрасте, но с отдельной столичной жилплощадью всегда востребованы.
Но не тут-то было! Молодожены переехали к ней, и Марго поняла, что попала в ад. Потому что одно дело жить в хрущобе с проходными комнатками со своими родителями, и совсем другое – с чужим мужиком, у которого полно отвратительных привычек. Зять, Миша Гумнов, оказался свиньей, посуду за собой не мыл, мусорное ведро выносить не собирался. В маленькой комнате, где обосновались молодожены, царил такой бардак, что Марго, которая и сама чистюлей не была, брезговала туда заходить. Зять запросто мог выйти на кухню в семейных трусах и, сделав бутерброды, оставить на столе нож, хлеб с колбасой и кучу крошек. Проигнорировав при этом сидящую за столом тещу. Которую он никак не звал. Ни мамой, ни по имени-отчеству. Просто «вы».
Марго пробовала возмущаться, но Анжела сказала:
