– Мы с родителями уезжаем в круиз, на месяц. Извини, если я не буду тебя навещать в… – и он торопливо отвел глаза.
Юля поняла, что это прощание. От нее отреклись. В самом деле, зачем выпускнику МГИМО, начинающему дипломату жена с судимостью, хоть бы и условной? Жена, которую полоскали в помоях чуть ли не на всех федеральных каналах, называя убийцей и пьяницей. Хотя Юля сразу поняла, что условный срок ей вряд ли дадут, даже учитывая ее безупречную репутацию. Слишком уж старалась против Юли известная сериальная актриса.
– Не кисни, выйдешь по УДО, – сказал ей на прощание адвокат, проигравший процесс. – Я сделал все что мог. Фамилия адвоката была Шажков. – И так рисковал своей репутацией.
Он вытянул все Юлины деньги, а ее родители помочь отказались. Мать попала в больницу из-за сердечного приступа, отец после того плевка боялся выходить из дома.
– За дело, – коротко сказал он. – Я отец убийцы.
Все это было несправедливо, и Юле хотелось об этом кричать на все здание районного суда, где она сидела в клетке во время всего процесса, подобно зверю. Почему все жалеют мать Кристины, эту пустышку, которая не уследила за своим ребенком?! А ее, Юлю, по сути, ни в чем не повинную, осуждают? Юле, как всякой зацикленной на себе эгоистке, не жалко было девочку, а вот себя очень даже жалко.
– В общем, веди себя примерно, подключись к общественной работе, и лучше прибейся к кому-нибудь, – дал последнее напутствие своей подопечной Герман Шажков. – Найди себе наставницу.
– И что мне это даст? – горько спросила Юля. – Не изнасилуют?
– Дура ты, – сердито сказал адвокат. – Колония-поселение – это тебе не зона. Режим вольный, и устроиться там можно с комфортом. А товарка тебе нужна, чтобы жизни научить. В частности, как срок скостить и выйти по УДО. Главное, чтобы история эта забылась. Пусть все уляжется. А ты пока исчезни с горизонта.
…Исчезла она надолго, почти на пять лет. И товарку не Юля себе выбирала, это ее выбрали.
– Из богатеньких, – сразу смекнула Светлана Царько. Глаз у нее был наметанный. Именно среди таких вот «золотых» мальчиков и девочек она и находила себе клиентуру.
Царько была женщиной тертой, почти на двадцать лет старше Юли, а выглядела и вовсе старухой. Юля с неприязнью смотрела на гнилушки во рту у Светланы и ее морщинистые руки, все в цыпках и трещинах от тяжелой работы, желтоватые ногти срезаны до мяса. Но в Юлиной жизни теперь было мало приятного для глаза, зато миазмов хватало. И Юля, преодолев брезгливость, приняла покровительство Царько.
– Дьявол тебя пометил, – сказала она Юле. – Но ты не боись. Научу, что делать. Должок за тобой будет, но я не деньгами возьму.
– А чем? – похолодела Юля.
– Дочка у меня на воле осталась. Бабка ее растит, а бабке под семьдесят. Дай бог, еще протянет какое-то время. Денег у меня нет, Славу выучить.
– Славу?
– Ярославой ее зовут, дочку мою, – гордо сказала Светлана. – В честь отца.
– Он же тебя с ребенком бросил, – удивилась Юля, которая уже знала кое-какие подробности из жизни Светланы. О том, как та, будучи не только тертой жизнью, но и часто битой своими гражданскими мужьями, от одного из них уже в зрелом возрасте вдруг родила. Потому и стала приторговывать наркотиками: на жизнь да еще с маленьким ребенком не хватало. Из-за дочки Светлана и отделалась относительно легко, колонией-поселением. Откуда могла ездить в отпуск, навещать ребенка.
– Глупа ты еще, – наставительно сказала Царько Юле. – Но ничего – быстро поумнеешь. Здесь, Юлька, быстро смекают что к чему. Чего на самом деле надо бояться, а на что плевать с высокой башни. Когда на волю выйдешь, дочку мою пристроишь. Где ты – там и она. Поняла?
– Постараюсь. Но сначала выйти надо.
– Это дело нехитрое. Мужик тебе нужен. Но сначала старайся, с начальством не конфликтуй, в самодеятельности участвуй, работай на совесть. В отпуск пойдешь – подцепишь кого-нибудь.
– А разве из тюрьмы могут дать отпуск?
– У нас не тюрьма – поселение, – с усмешкой сказала Светлана. – Поблажек много, одежда гражданская, режим свободный. Можно и от местных залететь, как все и делают, но, боюсь, побрезгуешь. А на воле мужика по вкусу себе найдешь, вон ты какая ладная, – она с завистью оглядела стройную Юлину фигурку.
Но поблажки, а тем более отпуск еще надо было заработать. Юля, которая росла принцессой, не сразу втянулась в лагерный режим и тяжелую, с ее точки зрения, физическую работу. Она даже пол мести поначалу брезговала, пока не поняла, что сортиры мыть гораздо хуже, да и на кухне работа не в пример тяжелее. Начать пришлось с низов, даже несмотря на покровительство авторитетной Светланы Царько. Но постепенно Юля поднималась по иерархической лестнице все выше и выше, и, наконец, устроилась в лагерную библиотеку и стала звездой театрального кружка. Внешность у нее была по местным меркам завидная.
В итоге Юля даже выиграла Конкурс Красоты, который традиционно проводили в женских колониях-поселениях.
